?

Log in

No account? Create an account

Категория: армия

Поверженный барс

Почему учитель из Приморского района, ставший одним из лучших летчиков Великой Отечественной войны, не получил вторую звезду Героя Советского Союза
Речь – об Иване Бабаке, который перед Великой Отечественной войной закончил Запорожский пединститут и недолгое время поработал учителем в школе села Партизаны, что в Приморском районе. А потом, став летчиком-истребителем – «Летающим барсом», как называли его сослуживцы, Иван был награжден тремя боевыми орденами и стал Героем Советского Союза.
Вторично к этому высокому званию он был представлен в самом конце войны. Причем представление на вчерашнего учителя с берегов Азовского моря подписал лично трижды Герой Советского Союза Александр Покрышкин.
Герой-2-1
Герой Советского Союза Иван Бабак

Днем – таблица Менделева, вечером – аэродинамика
Как припомнил в своих послевоенных мемуарах «Звезды на крыльях» сам Герой, из своего родного села Алексеевка [Никопольский район Днепропетровской области] на учебу в Запорожье он отправился “с буханкой хлеба в сумке и пятьюдесятью руб-лями в кармане”. И был принят на рабфак педагогического института. А в 1936 году записался еще и в аэроклуб. “Так началась, – заметит далее в мемуарах Иван Ильич, – моя новая жизнь, длившаяся два года. Днем – институт, вечером – аэроклуб, днем – таблица Менделеева, химические опыты и препарирование животных в лаборатории, вечером – аэродинамика, устройство самолета и мотора”.
Оставил он и впечатления о первом полете над Запорожьем: “Инструктор ведет самолет в чистом, прозрачном утреннем небе. Сверху легко узнаются отдельные объекты города: заводы, Днепрогэс, железнодорожные вокзалы, родной институт [нынешний ЗНУ], а рядом с ним городской парк культуры и отдыха имени Ивана Франко” [на месте парка сейчас скромный сквер, в котором находится запорожский театр кукол].
Осенью 1938-го Иван успешно закончил обучение в аэроклубе и подал рапорт о зачислении его в авиаучилище. Но председатель приемной комиссии, узнав, что он учится на последнем курсе пединститута, посоветовал окончить вуз.
Через год Иван уже работал учителем химии и биологии в Партизанской сельской школе Приморского района, где “бескрайние степи, роскошные сады в белом одеянии весны. А за небольшим перевалом – Азовское море, на котором так любили учителя купаться с детьми и плавать на колхозных баркасах”.
В 1940-м Иван Бабак вернулся-таки в авиацию, став курсантом Сталинградского авиационного училища летчиков-истребителей.

В 25 лет – командир гвардейского полка
С мая 1942 года надевший летную фуражку учитель – на фронтах Великой Отечественной войны: направляется в 45-й истребительный авиационный полк, который через год преобразовывают в 100-й гвардейский. Сначала сержант Бабак летает на «Як-1», затем – на «Аэрокоб-ре» [американский истребитель Bell P-39 Airacobra поставлялся в СССР по ленд-лизу]. Особо отличившись в боях за Кубань и Мелитополь, к ноябрю 1943 года сбивает лично 18 самолетов противника и четыре – в группе.
Первого ноября 1943 года гвардии младший лейтенант Иван Бабак удостаивается звания Героя Советского Союза. А в марте 1945-го 25-летний гвардии старший лейтенант Иван Бабак получает назначение [с повышением в звании до капитана] на должность командира 16-го гвардейского истребительного авиаполка, которым годом ранее – до ухода на повышение, командовал ас из асов – трижды Герой Советского Союза Александр Покрышкин. Гвардии полковник Покрышкин, кстати, будучи командиром 9-й гвардейской истребительной авиадивизии, в состав которой входил 16-й авиаполк, как раз и подпишет приказ о назначении.
Но я, однако, несколько забежал вперед.
В один из дней июля 1943 года, как рассказывал потом сам Иван Бабак, он и еще несколько летчиков его полка [включая Героя Советского Союза Дмитрия Глинку, который буквально через месяц – в августе 43-го, станет дважды Героем Советского Союза], оказались над железной дорогой под Мариуполем. Железная дорога тогда была буквально заполнена эшелонами. Сложностей в выборе цели не было, да и немецкая авиация не противодействовала. Били летчики только по паровозам: пробивали котлы. Из остановленных составов выскакивали солдаты и старались спрятаться под насыпью.
«Было хорошо видно их, лежащих в мышиного цвета мундирах, - вспоминал много позже Иван Ильич. – Дмитрий Глинка, его позывной «ДБ», передает по радио: «Давай, Бабак, проштурмуем цепочки фрицев! Видишь, как хорошо улеглись в канаве?»
Атака следует за атакой: «ДБ», за ним его ведомый Дольников, они выходят, накрываем пушечно-пулеметным огнем последовательно мы – я и мой ведомый Гучек. Замечаем, как возле одного из эшелонов выскакивает из вагонов много людей, которые не убегают и не прячутся, а стоя, машут нам руками. То, что они не прячутся, и что их одежда отличается от немецких мундиров, свидетельствует о том, что это наши люди».
Позже, после освобождения города, стало известно, что в некоторых из тех эшелонов оккупанты хотели увезти в Германию на рабский наших юношей и девушек из Мариуполя. Воспользовавшись налетом нашей авиации и растерянностью конвоя, они разбежались по полям, попрятались в кукурузе и под покровом ночи вернулись домой.
А в сентябре 1943 года в полк Ивана Бабака, которого сослуживцы стали уважительно называть «летающим барсом», от школьников Мариуполя передали самолет, приобретенный на собранные ими деньги. Хозяином его стал Иван. Самолет был очень узнаваемым. На фюзеляже белела надпись: «От школьников Мариуполя», а справа на носу машины кто-то из аэродромного обслуживания нарисовал летящую богиню Победы, которую немцы в воздухе приняли за… совсем другой мифический персонаж, прозвав Ивана «летающим демоном».
Трудно ли было стать асом войны?
Согласно авиационной энциклопедии «Асы Великой Отечественной войны» [автор-составитель Михаил Быков], кавалер ордена Красной Звезды и двух орденов Боевого Красного Знамени, Герой Советского Союза Иван Бабак произвел 330 боевых вылетов. В 103-х воздушных боях сбил 35 самолетов противника лично и пять – в группе.
Сорок [как Иван Бабак] и более самолетов – учитывая и групповой результат, сбили всего два десятка летчиков ВВС Красной Армии.
Вот описание – самим Иваном Бабаком [в книге «Звезды на крыльях»], одного из воздушных боев, в которых он участвовал: «Солнце совсем уж низко повисло над горизонтом, когда он [повествование в книге ведется от имени летчика по фамилии Бельский] вылетел в пятый раз - повел четверку истребителей на прикрытие своих войск в район Надеждино, южнее Мелитополя. Наземные войска, прорвав оборонительную полосу противника, к этому времени уже овладели Мелитополем и продолжали развивать наступление, особенно южнее города.
Только доложил он по радио наземной станции наведения о том, что приступил к выполнению боевого задания, и запросил информацию о воздушной обстановке над линией фронта за последние минуты, как появились четыре «мессершмитта», шедших со стороны Приднепровья к озеру Молочное [речь о Молочном лимане]. Разделяло наших «кобр» и немецких «мессершмиттов» большое, почти круглое облако. Резким разворотом вправо, прижимаясь к самой его кромке, четверка Бельского обходит облако, приближаясь к вражеским самолетам с задней полусферы.
Фашисты заметили «кобры», когда те уже начали атаку. «Мессершмитты» свечами взмывают вверх, но «кобры» не только не отстают, а наоборот, сближаются, выходят на дистанцию действительного огня, так как летели на скорости, близкой к максимальной. В первой же атаке Бельский сбивает заднего «мессера». Вспыхнув факелом, камнем понесся он вниз, к озеру. Остальные фашисты пытаются, перевернув самолеты через крыло, уходить к земле веером, расходящимся в разных направлениях.
Наши летчики точно повторяют маневр «мессеров», преследуют их, прочно удерживая каждого в своих прицелах. Так и не выйдя из пикирования, врезаются в землю еще два горящих самолета, пораженные Бельским и его ведомым Петром Гучеком.
Другая пара, которую ведет Сенюта, поджигает последний, четвертый «мессершмитт». Но тому все же удается перетянуть линию фронта и сесть за рекой Молочной на поле в расположении своих войск.
Как только напряженные минуты боя миновали, Бельский почувствовал сильное недомогание [недавно летчик переболел малярией, приступы которой периодически возобновлялись]. Появилось ощущение, что последние силы покидают его. Поэтому он тихим, но взволнованным голосом передает летчикам:
- Немедленно выполняем «тридцать три». Очень плохо себя чувствую…
Услышавший эти слова представитель дивизии на станции наведения майор Бычков сразу же начал передавать открытым текстом:
- Уходите, Бельский. Поработали хорошо. Молодцы!
А спустя несколько минут, когда летчики уже легли на обратный курс, продолжил:
- Бельский! Я - Бычков. На земле происходит невообразимое. Пехотинцы повыскакивали из окопов, ликуют. Сообщи фамилии летчиков группы. Пехотинцы хотят знать.
Бельский ответил:
- Петр Гучек, Григорий Сенюта и Вячеслав Антоньев…
Вечер уже покрывал землю темным пологом, когда летчики с ходу приземлились. О результатах боя командир четверки не докладывал. Не участвовал он и в разборе вылета. Бельский, как только почувствовал, что его самолет заканчивает пробег, выключил мотор и… больше ничего уже не помнил. Он потерял сознание».
А вот еще один воздушный бой, лаконичное описание которого я позаимствовал из наградного листа, составленного на Ивана Бабака: «3 июня 1944 года, ведя воздушный бой в составе 12-ти самолетов «Аэрокобра» с 50 Ju-87 под прикрытием 18-ти истребителей, лично сбил два самолета противника: один Ju-87 и один ME-109».

“Мне неизвестно, где вы были во время войны…”
14 апреля 1945 года комдив Александр Покрышкин направил в штаб армии представление о присвоении «летающему барсу» звания дважды Герой Советского Союза, а 16 апреля, возвращаясь с разведзадания, самолет Ивана Бабака попал под огонь немецких зенитных орудий и загорелся. Будучи уверенным, что находится на своей территории, получивший ожоги летчик выпрыгнул с парашютом. И приземлился… на позиции немцев.
Из плена Героя освободили американцы, а из фильтрационного лагеря [по сути, из советского концлагеря, в котором содержались бывшие военнопленные] истребителя-гвардейца вызволил все тот же Александр Покрышкин. Спустя годы, он сам рассказал, как это было:
«По дорогам Германии в это время следовало много колонн бывших военнопленных, гражданского люда, освобожденного из западных зон. Я и раньше не пропускал ни одной такой колонны, чтобы не спросить, нет ли среди них летчиков. Однажды мне передали, что какой-то человек, шедший в длинной веренице военнопленных, крикнул проезжавшим навстречу летчикам: "Скажите Покрышкину, что Бабак в Чехословакии!"
Дошедший до меня через третьи руки этот возглас летчика ничуть не потерял своей трагической сущности и мы в воскресный день поехали на машине искать Бабака.
В Чехословакии объехали несколько лагерей, расспрашивали о летчике. Кое-где нам вообще не отвечали на наши расспросы, другие начальники конвоев, взглянув на мои погоны и на Золотые Звезды, искренне признавались, что такого - капитана, Героя Советского Союза - среди своих не замечали. К вечеру мы подскочили еще в один пересыльный пункт. Часовой, стоявший у ворот, не пропустил нас. Мы вызвали начальника.
- Летчики есть, - коротко сообщил он, - Один из них осточертел мне своими домогательствами. Выдает себя за Героя. Видали мы их!..
- Пригласите его к нам, - попросил я.
Начальник провел нас в свою резиденцию, сам отправился куда-то.
Бабак появился на пороге - оборванный, с черными струпьями от ожогов на лице, худой, изможденный. Увидев нас, он бросился к нам, но начальник конвоя преградил ему путь.
- Гражданин, назад! - заорал он.
Бабак остановился. В его глазах сверкнули слезы.
Мы подошли к Бабаку, обступили его.
Начальник притих.
- Я забираю капитана Ивана Бабака в свою часть, - сказал я ему. - Мне неизвестно, где вы были во время войны, по вас не видно, чтобы вы воевали с винтовкой в руках или на танке, а он сбил в воздухе свыше тридцати самолетов. Он заслужил любовь всего народа!
Мы все же увезли Бабака. В пути он рассказал нам, что с ним произошло тогда, в воздухе. Он пытался перетянуть через линию фронта на горящем самолете. Пламя слепило, обжигало лицо и руки. Летчик уже понимал, что сесть не сможет, и выпрыгнул в полной уверенности, что он на нашей стороне. Но на земле его сразу схватили немецкие солдаты. Больной, с обожженным лицом, он был брошен в лагерь. Лечили его сами военнопленные, чем было.
Мы слушали Ивана и радовались, что он с нами, вместе мчимся на быстром комфортабельном "хорхе", что вокруг нас зеленеют поля, цветут деревья, все дышит весной, жизнью. Мы помнили, что на Бабака было послано представление к званию дважды Героя Советского Союза, и считали, что его судьба теперь сложится счастливо: ему присвоят это высокое заслуженное звание, а беды и огорчения - их надо понемногу забывать... Перед нами только открывался необозримый простор жизни и труда. Мы ведь совсем молоды!»
Эх, наивным человеком был трижды Герой Советского Союза Александр Покрышкин! Даже недолгое пребывание Ивана Бабака в плену власть ему не забыла: второй Золотой Звезды он не получил, а через несколько лет после войны вынужден был вообще уйти из авиации и вернуться в школу.
Умер «летающий барс» 24 июня 2001 года в Полтаве. Там и похоронен.
Владимир ШАК
[Газета "МИГ", Запорожье]
Герой

Герой-2
Таким Ваню Бабака знали сослуживцы

Именная Аэрокобра Ивана Бабака (с надписью От школьников Мариуполя)
Именная Аэрокобра Ивана Бабака [с надписью "От школьников Мариуполя"]

Летчики с Покрышкиным
Летчики-истребители: Александр Покрышкин [в первом ряду второй слева], Ивана Бабак - во втором ряду [третий слева]

За Ваню Бабака
"За Ваню Бабака"

Вентеран войны Иван Бабак у своего самолета
Ветеран войны Иван Бабак у своего самолета

Могила Бабака-2-а
Здесь похоронен "Летающий барс"

Книга Ивана Ильича
Книга Ивана Бабака

В тему
Прототипом Алексея Астахова из фильма «Чистое небо» был Ивана Бабак
Люди старшего поколения хорошо помнят кинофильм «Чистое небо». Фабула картины такова. Алексей Астахов – герой замечательного актера Евгения Урбанского – сбит в бою и, попав в руки к фашистам, проявляет недюжинную стойкость и выходит из гитлеровской неволи непокоренным. После возвращается из советского лагеря (через всю щеку у него жуткий шрам), относятся к нему с подозрением: неизвестно, мол, как в плен ты попал. Он стучится во все двери, но на прежнюю работу летчиком-испытателем его не берут, в партии не восстанавливают... Жена все это с ним, теперь простым работягой на заводе, переживает, и вдруг его вызывают в Москву – снова пересматривать дело...
Сценарий фильма написан на основе реальных фактов. По одной из версий, это – судьба Ивана Ильича Бабака. Когда искали прототип героя Алексея Астахова, прославленный ас Александр Покрышкин сказал: «Если снимать такой фильм, то снимать только о Ване Бабаке – он один из лучших летчиков той войны». Сценарист Даниил Храбровицкий и режиссер-постановщик Григорий Чухрай и впрямь чувствовали непрочность первоначального сюжета. Требовались реальные судьбы патриотов, которые, попав по несчастью в руки врага, проявили стойкость и вышли из фашистского ада непокорёнными. Рядом с правдой жизни меркли слащавые образы, вымученные воображением.
В райцентре Михайловка, что в Запорожской области, мы с коллегами из еженедельника "МИГ" отыскали памятник... спящему солдату и обнаружили странное братское захоронение, в котором, судя по надписи, покоятся останки воинов, погибших 2 августа 1943 года – за два с лишним месяца [!] до вступления в райцентр частей Красной Армии. Как удалось выяснить «МИГу», воины эти погибли вовсе не в Михайловке, а… на Курской дуге. Там же – на Орловщине, в частности, они и были похоронены.

Спящий солдат-2

саркофаг


Солдат не спит – он грустит о павших
Поводом для этого небольшого исследования районного масштаба, связанного с нашей памятью о трагическо-героических событиях Великой Отечественной войны, послужила просьба нашего постоянного читалеля из Михайловки. Перебирая оказавшиеся у него по какой-то случайности архивные документы, он обратил внимание на старый, может быть, относящийся к концу шестидесятых годов минувшего столетия снимок.
На снимке запечатлен памятник, установленнный на братской могиле на одном из михайловских кладбищ. Как следовало из подписи под снимком, в братской могиле был похоронен… «неизвестно кто». Ну, правда, не обманываю нисколечки, так и было написано: «похоронен неизвестно кто».
Памятник этот весьма своеобразный. Представляет он из себя грустного солдата, придерживающего левой рукой венок. Пребывая в великой скорби, солдат опустил глаза к постаменту, под которым покоятся его боевые, навсегда оставшиеся на той страшной войне сотоварищи. Если не вникать, какую идею преследовали авторы памятника, по простоте душевной можно предположить, что, находясь на вечном посту, грустный солдат просто устал и… уснул. Ну, такое впечатление создается – сами присмотритесь к солдату!
Спящего бойца и попросил отыскать дотошный читатель, уверивший, что памятника этого своеобразного на том самом кладбище михайловском… нет. Вообще.
И мы с коллегой Анастасией Писаревой взялись за дело. И очень скоро отыскали таки пропажу. По словам методиста по вопросам охраны культурного наследия отдела культуры Михайловской райгосадминистрации Ивана Сушко, всего в районе взяты на учет 40 памятников, относящихся к великой войне и великой победе в ней. Памятников, которые бы просто демонтировали [отправили бы на свалку, проще говоря], а не перенесли на новое место, в Михайловском районе не зафиксировано. Все тамошние памятники имеют специальные паспорта, по которого и можно проследить "жизненный путь" каждого из них.
Свою историю имеет и искомый нами памятник «спящему солдату». Изначально, к слову, на месте коллективного воинского захоронения на гражданском кладбище Михайловки был установлен деревянный обелиск - в октябре 1943 года, сразу после освобождения райцентра. В 1964 году его сменил железобетонный солдат, которого в 1977 году акууратно демонтировали и перенесли к конторе местного колхоза «Знамя коммунизма». Тогда же [после уточнения поименного списка павших] перезахоронили и останки воинов из общего захоронения - в парке возле клуба. В 1985 году памятник реконструировали, добавив к нему плиты с фамилиями погибших воинов.
Так что по «спящему солдату» все теперь известно: и куда он переехал, и по ком грустит он, придерживая левой рукой венок. Три с половиной десятилетия уже конкретно известно, кто был похоронен в братской могиле на михайловском кладбище, на снимке которой красовалась дурацкая подпись: похоронен, мол, неизвестно кто.

Спящий солдат(в Михайловке)
Грустный, а не спящий солдат

Как участники Курской битвы оказались в Михайловке?
На том же кладбище, на котором когда-то покой погибших товарищей охранял грустный, а вовсе не спящий солдат, мы обнаружили, пожалуй, самую загадочную братскую могилу Запорожской области. «Героически погибшим воинам за советскую родину 2 августа 1943 года», - уведомляет надпись на достаточно высокой, искусно изготовленной могильной плите из черного гранита, напоминающей саркофаг. И ниже следуют фамилии погибших:
ст. лейтенант Сапунов П. М., 1914 г.р.
лейтенант Леньков Г. М., 1916 г.р.
ст. лейтенант Струков В.Г., 1921 г.р.
сержант Бураченко А. И., 1919 г.р.
сержант Арбузкин М. М., 1906 г.р.
сержант Дергачев Г. Д., 1907 г.р.
Все. Больше никаких данных.
А у нас сразу же возник вопрос: каким образом и с какой целью три красноармейских офицера и три сержанта оказались на территории оккупированной Михайловки – по сути, в глубочайшем немецком тылу. Части Красной Армии в райцентр ведь войдут только 27 октября 1943 года – через два с лишним месяца после гибели [в неравном бою с врагом, предположим] офицеров и сержантов.
«Давно плита эта на кладбище находится?» – полюбопытствовали мы у работников местной ритуальной службы. «И не вспомним, с какого времени», - был дан нам ответ.
- Больше двадцати лет?
- Намного больше!
О странной братской могиле осведомлены и в михайловском краеведческом музее. Но дополнитальными сведениями – кроме тех, которые мы списали с надгробной плиты, музейщики, увы, не располагали.
И мы обратились за помощью в Центральный архив министрествыа обороны Российской Федерации, где собраны миллионы [без преувеличения] документов, относящихся к Великой Отечественной войне.
То, что мы выяснили, нас просто-напросто шокировало. Судите сами.
Оказывается, секретарь комсомольской организации батальона лейтенант Георгий Леньков, начальник боепитания батальона старший техник-лейтенант Василий Струков, автоматчики сержант Алексей Бураченко и сержант Матвей Арбузкин, а также радиотелеграфист сержант Григорий Дергачев никакого отношения к запорожской Михайловке [как и в целом к Украине] не имели. Никогда. Все пятеро воевали в составе 23-го мотострелкового пулеметного батальона [МСПБ] 23-й танковой бригады 9-го танкового корпуса Центрального фронта, который с 7 июля 1943 года был задействован в боях на Курской дуге. Согласно списку безвозвратных потерь начальствующего и рядового состава 23-й танковой бригады с 15 июля по 8 августа 1943 года, все пятеро погибли в бою 2 августа 1943 года и были похоронены… юго-западнее деревни Шоссе Кромского района Орловской области. В архиве имеется даже схема братских захоронений возле деревни Шоссе – с указанием, в каких конкретно могилах погребены участники Курской битвы из 23-й танковой бригады [только 2 августа 1943 года, к слову, бригада потеряла убитыми несколько десятков своих бойцов].
И это еще не все! Старший лейтенант Павел Сапунов находился при 23-м мотосрелковом пулеметном батальоне 23-й танковой бригады в качестве… оперуполномоченного отдела контрразведки народного комиссариата обороны «СМЕРШ». Служак из этой зловещей организации [ее название расшифровывается как «Смерть шпионам»], подчинявшейся лично Сталину и, следовательно, по его личному указания воевавших, по сути, со своими, в тыл к немцам не отправляли. Это мы к тому замечание делаем, чтобы читатель уловил: в оккупированной немцами Михайловке «смершевец» не мог оказаться ни при каких обстоятельствах. У него и в войсках дел хватало.
Вот что, в частности, мы узнали из заполненного на старшего лейтенанта Павла Сапунова наградного листа, на основании которого ему 3 августа 1943 года [на следующий день после гибели] секретным приказом [все документы на сотрудников «СМЕРШа» были строго засекречены] будет пожалован орден Красного Знамени: «Несмотря на молодость, обеспечил контрразведывательную работу в батальоне, произведя ряд арестов контрреволюционных элементов, не допустил проникновения шпионов. Не допустил во время боя случаев дизертирства, измены родины, трусости, паникерства и террористических актов».
На этом ставим точку в архивном расследовании и задаемся вопросом: каким образом напоминающая саркофаг надгробная плита с фамилиями бойцов 23-го пулеметного батальона 23-й танковой бригады оказалась в Михайловке, если погибли эти бойцы и, что самое главное, похоронены были в Орловской области?
Нет у нас сколь-нибудь вразумительного объяснения.
бр мог
Загадочная братская могила

Список
Список безвозвратных потерь

Сапунов (приказ)
Наградной приказ

Разоружение отменяется
В обших чертах если описывать, как выглядят военные памятники Михайловщины – и райцентровские, и установленные в селах, придется констатировать, что работавшие над ними мастера особой фантазией не отличались [впрочем, это не только к Михайловскому району относится]. В основном производили на свет божий бетонных солдат. То с автоматом солдат получался, то без него. А то просто с пилоткой в руке и великой скорбью в лице.
Не отличается в этом плане от установленного кем-то стандарта и военный памятник в центре Михайловки. Не памятник даже, а скульптурный ансамбль, включающий в себя все того же солдата с автоматом, а также рабочего, как можно предположить, и колхозницу, символизирующих единение народа с армией.
Одна только странность присутствует в откровенно патриотическом ансамбле этом: солдат явно вознамерился… разоружиться – он отдает кому-то незримому автомат свой. Чему – тоже явно, противятся представители народа: не позволяют ему разоружаться. Рано, мол, братец, с оружием расставаться. Может, сгодится еще для чего.
Удастся ли убедить рабочему и колхознице воина, не нам судить. Мы лучше еще одну историю с михайловскими памятниками поведаем.
На площади-2
Разоружаться рано

«Здесь похоронено 803 мирных жителя»
На выезде из Михайловки в сторону поселка Пришиб - метрах в семистах от дороги, находится обелиск, установленный в память о мирных местных жителях, расстрелянных немцами. Первый обелиск там появился в 1945 году - тогда еще деревянный. В 1967 году его заменили кирпичным пирамидальным.
Расстреливали немцы простых сельчан, евреев, цыган во многих местах, но именно здесь 30 июля 1942 года была осуществлена самая массовая в Михайловском районе казнь. Раньше ежегодно 30 июля на этом месте собирались родственники погибших почтить память невинно убиенных.
А непосредственно при дороге на Пришиб в 1987 году михайловцы установили стелу, на которой указано, что здесь захоронено 803 мирных жителя, погибших от рук немецко-фашистских захватчиков в 1941 – 1943 годах. Правда, в михайловском краеведческом музее считают, что цифра эта несколько завышена.
Под стелой, кстати, захоронения на самом деле нет – сотни погибших похоронены в разных местах: кто на гражданском кладбище, кто – прямо в местах расстрела.
И далеко не все фамилии расстрелянных известны: часто родственникам так и не удается разыскать хоть какие-то сведения о погибших. Кстати, цыган в военные годы на Михайловщине было истреблено очень много – точных цифр, правда, нет, но известно, что однажды на полдороге от Михайловки к Пришибу немцы расстреляли целый цыганский обоз – с десяток конных подвод. По существующей по сей день в Михайловке легенде, цыгане будто бы везли оружие для партизан, о чем и стало известно немцам.
Легенда, конечно, красивая, но, скорее всего, она легендой и останется: во-первых, нет подтверждения передвижения в войну по району цыганского обоза с оружием; во-вторых, некому было везти оружие это мифическое: партизан в войну на Михайловщине почти не наблюдалось – лесов-то там не имелось в ту пору грозную.
Владимир ШАК
[Газета "МИГ", Запорожье]

Расстрелянным (место расстрела)-2
Памятник расстрелянным михайловцам

Расстрелянным
Стела у дороги
***Воины, берегущие покой Небесной гвардии Михайловского района:
В Барвиновке

В Днепровке

В Любимовке

В Роздоле

В Дунаевке
Люди, проезжающие мимо села Скельки Васильевского района, обычно не видят ничего, кроме огородов, унылой остановки с названием села при шоссе и кургана за ней. А стоит присмотреться к селу чуть повнимательнее и... Можно насладиться красотой скал из ракушняка и ароматами степных трав в балке у Каховского водохранилища [чем вам не запорожский Крым?], восхититься героизмом местных солдат-защитников времен Великой отечественной войны, развесив уши, слушать байки о когда-то привольном и сытном житье в плавнях, с замиранием сердца заглядывать в пещеры-штольни, затаить дыхание от мистических легенд, витающих вокруг Скелек.
Главное – хорошего провожатого отыскать. На небольшой бригаде журналистов, в которой кроме меня оказались Анастасия Писарева и Сергей Томко [он обеспечил наш с Настей рассказ фотографиями] все секреты многогранных Скелек открыли сами сельчане, включая сельского голову Виталия Брика.
17086323
Отсюда начинаются Скельки
56072129
Сельский голова Виталий Брик

Скельки исторические
Первое, что бросается в глаза проезжающему по селу, – заборчики вокруг дворов, выложенные из камня. Они здесь как визитная карточка – через каждый двор, а то и чаще. Надо ведь иллюстрировать название села, которое появилось в далеком 1784 году. После того, как Екатерина II ликвидировала Запорожскую Сечь, 43 тысячи десятин васильевской земли достались правителю канцелярии Григория Потемкина Василию Попову.
Целинную землю кем-то надо было заселять и как-то осваивать. Попов решил, по одной из версий, эту непростую задачу, обменяв на охотничьих собак жителей нескольких сел Полтавской губернии – Котельвы, Ахтырки, Куземина, Скельки. Пока по всей российской империи свирепствовали крепостные законы, поселенцы стали очагом новой вольницы на запорожских землях – независимым полтавчанам [видимо, и принесшим название родного полтавского села] Попов предоставил не только земли, но и полную свободу действий.
02396679
Обычная сельская улица - с каменным забором

Скельки подземные
Первые поселенцы обнаружили в Скельках залежи ракушняка – его пласты и до сих пор возле Каховского водохранилища образуют живописные скалы [вот вам еще одна версия возникновения названия села].
Скалы буквально пронизаны штольнями [в них добывали ракушняк в 1949-1954 годах], давно засыпанные, но до сих пор не дающие спокойно спать некоторым экстремалам.
И не удивительно: самая большая штольня растянулась на 230 метров, а в ширину и высоту такова, что легко может принять грузовую машину. В балке над Каховским водохранилищем в луговой зелени и прячется с десяток входов в ракушняковые пещеры.
Скалы и штольни в окрестностях Скелек:
94539308
84389968
66242447
61041594

Скельки духовные
До революции в Скельках добывали и
камень в карьерах – он послужил, кроме фирменных заборов, еще и для строительства церкви в 1909 году.
Храм удался сельской общине на славу: колокольня, к примеру, имела высоту 34 метра – из Александровска [нынешнего Запорожтя, то есть], говорят, видна она была!
Лишились своего украшения Скельки уже в 1934 году, когда в полной мере развернулась борьба с «мракобесием», жертвами которой пали многие храмы. От великолепной церкви осталась только сторожка [тоже с размахом построенная], которая сейчас и стала… новым скельковским храмом святого Георгия Победоносца.
Храм же величественный разобрали по камню до основания – новообразовавшийся «стройматериал» пустили на коровники, сельский клуб, магазин в центре. Церковная ограда «переселилась» к хирургическому отделению Васильевской центарльной райбольницы, где и стоит до сих пор.
На месте же огромной прежней церкви – школьный стадион... У стадиона тоже история не простая: в военное время здесь располагался немецкий госпиталь, рядом – кладбище. Тоже немецкое. В 1998 году могилы вскрыли, чтобы перезахоронить останки, и обнаружили… целый пакет золота – золотых изделий. И ведь не тронули за столько лет искатели легкой наживы могилы оккупантов...
С той старой церковью и еще пара преданий у скелян связана, которые гостям из области Виталий Владимирович Брик пересказал: когда жителям села не хватало средств, чтобы достроить долгожданный храм, они обратились к соседям-михайловцам за помощью. На святое дело деньги, конечно же, нашли. А церкви тогда размещались на таком расстоянии, чтобы звон колокола одной был слышен в другой. Так вот, старожилы рассказывали, что у михайловцев колокольный звон был низким, как мужской бас, словно настаивающий: “отдайте долг”. Звонкий же голосок скелянской колокольни скромно отвечал: “Живы будем – отдадим”.
А как-то благодаря все той же колокольне Скельки стали в окрестных селах называть Буланым городом. А все из-за буланой кобылы, которая паслась возле колокола, запуталась копытом в веревке от колокола и случайно «созвала» всех скелян на службу.
44674314
Храм в Скельках [бывшая прихрамовая сторожка]

Скельки мистические
Почему-то так сложилось, что с давних давен – буквально со времен первых поселенцев среди днепровских скал, в Скельках было много... ну, если не чародеев, то людей, обладавших, как сейчас говорят, сверхспособностями. Кто-то мог запросто порчу на домашнюю скотинку навести. Кто-то мог людей одним лишь взглядом загипнотизировать. Нам рассказывали историю: идет по улице группа молодых женщин. Поравнявшись с кем-то из местных, женщины начинают вдруг подолы юбок приподнимать – как будто бы неглубокую воду переходят. Это так над ними тот самый «местный» подшутил.
Старожили сохранили воспоминания также о чародее, который мог угостить парным коровьим молоком, добытым... из ниоткуда. Просто брал в руки кружку – и она в какой-то момент наполнялась натуральным молоком.
Самая недавняя история – о ведьме, привязавшейся к молодому жителю села, провожавшему поздно вечером девушку. “Почувствовал, – вспоминал он, – словно кошка к нам пристала: так и вьется под ногами. Чиркну спичкой – никого. Шаг сделаю: снова кто-то вокруг ног вьется”.
Парень не из робких оказался: проводил-таки девушку, припомнив по случаю, что ведьма не трогает старшего в роду и младшего.
А он как раз и был младшим.

Скельки героические
За годы войны из Скелек ушли на фронт 953 жителя села. Из них погибли 583 человека. Двое же сельчан – Антон Михайличенко и Петр Щербина – удостоены отдельных памятников [оба установлены в центре Скелек].
09193418
Сельский воинский мемориал

Командир стрелкового отделения 756-го стрелкового полка 150-й стреловой дивизии младший сержант Петр Щербина “в уличных боях в Берлине проявил образцы личной отваги и мужества, смело водил отделение в атаку”, а “при штурме рейхстага в числе первых ворвался в здание, уничтожив трех немецких солдат и восьмерых взяв в плен”. Оставаясь в пылающем здании, младший сержант “в течение двух суток упорно отражал контратаки противника”, а затем, по его собственным послевоенным воспоминаниям, принимал личное участие в водружении над рейхстагом Знамени Победы.
Чтобы увековечить подвиг героического земляка [за бои в Берлине он был награжден орденом Красного Знамени], краевед из Скелек Станислав Иванисов в течение последних десяти лет добивается – через все госструктуры, включая Администрацию Президента, присвоения Петру Щербине звания Героя Украины [посмертно]. Увы, пока безрезультатно.
Пулеметчик 3-го мотострелкового батальона 5-й гвардейской Краматорской отдельной мотострелковой бригады гвардии рядовой Антон Михайличенко “в боях при форсировании реки Днепр 8 февраля 1944 года с ручным пулеметом первым возглавил группу добровольцев и переправился на правый берег реки”. А “при штурме Никополя первым с ручным пулеметом и гранатами ворвался на окраину города и уничтожил 26 солдат и семь офицеров противника”.
Заполнив наградной лист на храброго бойца, его комбат особо отметил, что гвардеец-пулеметчик “достоин присвоения звания Герой Советского Союза”. 19 марта 1944 года на наградном листе, хранящемся сегодня в центральном государственном архиве Министерства обороны России, появится дополнение: “Присвоено звание Герой Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали Золотая Звезда”. Тем не менее, звезды геройской Антон Михайличенко не получил. После представления к званию Героя Советского Союза его судьба не известна: в начале весны 44-го он пропал без вести.
Изучая архивные документы на героического земляка, я с удивлением обнаружил еще один документ, касающийся его исчезновения: оказывается, впервые он пропал без вести… 5 октября 1941 года, будучи пулеметчиком 43-го резервного погранполка по охране тыла Южного фронта. Произошло это в районе села Новониколаевка Запорожской области. При этом вместе с ним пропали еще три бойца 43-го погранполка. По странному стечению обстоятельств они тоже оказались уроженцами Запорожской области.
А накануне, 4 октября, погранполк не досчитался сразу тринадцати (!) запорожцев. Если отбросить мысль об их дезертирстве, придется предположить, что в начале октября 41-го под Новониколаевкой немцы для чего-то устроили охоту на запорожцев, которые… даже не находились на передовой: 43-й резервный погранполк, напомню, осуществлял охрану тыла Южного фронта.
Вместе с краеведом Станиславом Иванисовым, о котором уже шла речь, мы отыскали в архивах документы еще на одного фронтовика – уроженца Скелек.
Это котельный машинист 3-го класса сторожевого катера №6 1-й бригады сторожевых катеров Тихоокеанского флота краснофлотец Василий Острогляд, награжденный редкой и весьма почетной медалью Ушакова. За годы войны количество награжденных ею не превысило количество Героев Советского Союза [принято считать, что медаль Ушакова является флотским аналогом медали «За отвагу»].
Между прочим, во время подписания акта о капитуляции Японии 2 сентября 1945 года краснофлотец Василий Острогляд находился в почетном карауле на линкоре «Миссури», а двумя месяцами ранее он “выполнял правительственное задание по приемке фрегата №36, закупленного в США”. При этом “за 12 дней отлично освоил боевые механизмы и правильно их эксплуатировал”. А в дальнейшем, “выйдя на боевое задание по конвоированию наших кораблей, отконвоировал без потерь 20 транспортов с войсками и грузами”, направленных для участия в Курильской и Сахалинской десантных операциях [больше фото по теме здесь: http://zurnalist.ucoz.ua/publ/zaporozhe_i_zaporozhcy/skelki_selo_sredi_dneprovskikh_skal/2-1-0-301].

Скельки современные
Конечно, со времен затопления днепровских плавней Каховским водохранилищем сельское хозяйство беднее стало, а количество жителей с четырех тысяч уменьшилось, как минимум, вдвое. Но и сегодня жизнь в селе не замирает.
С 2010 года работает детский садик «Калинка», рассчитанный на 60 детишек. Школу перевели на газовый обогрев и поставили пластиковые окна. Полностью перекрыли кровлю на местном Доме культуры, подправили сцену, закупили аппаратуру и вынашивают планы о капитальном ремонте внутри. А пока там действует библиотека [13 тысяч книг], вокальный и танцевальный кружки для детей, репетирует женский вокальный ансамбль «Джерело».
В амбулатории семейной медицины – главврач Юрий Дмитриевич Абросимов, его 50 лет на «боевом» посту – не шутка, однако.
Владимир ШАК
[Газета "МИГ", Запорожье]

Видео из Скелек:
7 апреля 1989 года в 490 километрах от норвежского побережья затонула атомная подводная лодка «Комсомолец», на борту которой – в составе экипажа, находились четверо запорожцев. Трое из них погибли. При этом капитан-лейтнант Евгений Науменко и мичман Юрий Капуста навсегда остались в море.

В семье командира электронно-вычислительной группы радиотехнической службы «Комсомольца» капитан-лейтенанта Евгения Науменко моряков не было. Хотя офицерские погоны носил отец Евгения, Владимир Павлович, вышедший в отставку в чине подполковника артиллерии и после ухода со службы переехавший с семьей из Прибалтики в Украину.
Из Запорожья - прямо из отпуска, в свой последний поход в «нерусское море» и ушел в феврале 1989 года капитан-лейтенант Науменко.
Стpaннaя вещь: пока «Комсомолец» не назывался «Комсомольцем», а выходил в море под кличкой «Плавник» [шифруясь при этом в официальных флотских бумагах как АПЛ К-278 проекта 685], его экипаж успешно выполнял все задачи. В частности, не имевшая аналогов в мире титановая субмарина, предназначавшаяся для борьбы с ракетными подводными крейсерами стратегического назначения противника [т.н. «убийцами городов»], 4 августа 1985 года погрузилась на неслыханную по тем временам глубину в 1027 метров и оставалась там 51 минуту. При всплытии, на 800 метрах, «Плавник» выполнил прострелку торпедных аппаратов [не торпедо-ракетами, правда, а болванками].
В следующем, 1986 году, находясь на опытных тактических учениях в Норвежском море, атомоход провел испытания аварийной газогенераторной системы. А в июне 87-го, после выполнения задач первой автономной боевой службы, АПЛ была принята в эксплуатацию по прямому назначению.
31 января 1989 года грозный атомоход получил наименование «Комсомолец» [по классификации НАТО «Mike»] и через месяц, 28 февраля, вышел на третью боевую службу, имея на борту 69 членов экипажа.
С 7 апреля 1989 года «Комсомолец» покоится на дне «нерусского» - Норвежского - моря на глубине в 1685 метров.
Я не стану вдаваться в подробности, что конкретно произошло в тот день на борту титанового атомохода, но коротко, штрихами обозначу все же хронологию катастрофы двадцатилетней давности - пока мы будем добираться до Космического микрорайона, где живет отец капитан-лейтенанта Евгения Науменко.

Командир не имел права подавать международный сигнал бедствия
11.02 [время московское]. В седьмом, а затем в шестом отсеках возник пожар. Объявлена аварийная тревога, лодка начинает всплытие с глубины в 385 метров. Командир корабля капитан первого ранга Евгений Ванин сообщил о ЧП на борту в штаб Северного флота. В воздух поднят первый самолет - тяжелый «Ил-38», командир которого получил приказ: отыскав лодку [а она находилась в 980-ти километрах от советской границы], навести на нее надводные корабли, спешившие в район бедствия: атомный ракетный крейсер «Киров», гидрографическое судно «Колгуев» и плавбазу «Алексей Хлобыстов». Предполагалось, что они должны были прибыть к месту аварии ориентировочно в 18.00.
12.26. «Комсомолец» начал подавать закодированные сигналы бедствия, которые не могли принять иностранные спасательные службы. Командир субмарины, оказывается, не имел права подавать международные сигналы бедствия - должностная инструкция не позволяла. А ведь Норвегия тогда располагала гидросамолетами, которые могли сесть на воду у терпящей бедствие АПЛ даже при волне. От их местонахождения до субмарины было менее часа лета. А наш «Ил» установит визуальный контакт с лодкой лишь в 14.40. «Комсомолец» тогда стоял без движения строго с севера на юг с едва уловимым креном на правый борт. У левого борта в районе шестого и седьмого отсеков наблюдалось обильное вспенивание воды. Из боевой рубки тянулся хвост светлого дыма.
14.50. В воздухе находятся уже три самолета. Два из них ретранслируют переговоры командира лодки и штаба флота.
15.20. На АПЛ продолжается борьба с огнем. Ее командир - через самолеты, держит постоянную связь с берегом. Настроение у него уверенное, поступила лишь одна просьба: буксиру подойти к ним. В штабе флота поняли: подлодка потеряла ход. Опасаясь последствий пожара, на ней заглушили реактор.
16.00. Командир «Комсомольца» неожиданно запросил фреон. Самолет-спасатель связался с судами, те пообещали подыскать нужное количество.
16.35. Летчики заметили, что лодка начала оседать на корму.
16.38. Наблюдается дифферент [крен] на корму и правый борт.
16.40. Из воды показался задранный нос лодки, дифферент на корму увеличился. На АПЛ отдан приказ готовиться к эвакуации людей.
16.44. Дифферент еще больше, вода подступила к основанию боевой рубки.
16.47. Боевая рубка наполовину скрылась в воде.
16.50. Командир «Комсомольца» передает радиограмму: “Готовлю к эвакуации 69 человек”.
17.00. Рядом с лодкой показались два развернутых аварийно-спасательных плота [на двадцать человек каждый]. Из лодки непрерывным потоком начали эвакуироваться моряки. «Ил-38» сбрасывает авиационный спасательный контейнер. Самолет-разведчик «Орион» с базы ВВС Норвегии получил приказ вылететь в море для выяснения ситуации.
17.08. К-278, с дифферентом на корму до 80-ти градусов, стремительно затонула. В воде, температура которой была плюс два градуса, оказались 59 человек [четверо погибли на пожаре, еще пятеро, включая командира, остались внутри всплывающей спасательной камеры [ВСК]. Выжил из них только один - мичман Виктор Слюсаренко. В самой лодке остался капитан третьего ранга Анатолий Испенков, до последних минут обеспечивавший работу дизель-генератора].
17.50. Норвежский «Орион» долетел до района бедствия и обнаружил плотик, облепленный людьми.
18.20. К месту аварии прибыла плавбаза «Алексей Хлобыстов» и приступила к спасению моряков. К этому моменту погибли от переохлаждения и утонули 16 человек, на борт плавбазы подняли 30 оставшихся в живых и 16 погибших. По пути в Североморск умерли еще три подводника. Таким образом, из 69-ти членов экипажа «Комсомольца» выжили 27.

Из моря не вернулись
Трое [из четырех] запорожцев, находившихся на борту субмарины, тоже погибли: уроженец Черниговского района капитан второго ранга Валентин Бабенко - его сердце остановилось за несколько минут до прихода спасателей, капитан-лейтенант Евгений Науменко, которому после эвакуации не хватило сил доплыть до спасательного плотика, и мичман Юрий Капуста [до призыва на военную службу работал электрослесарем на «Днепроэнерго»]. Кстати, уже будучи в воде, Юрий поделился спасательным жилетом со своими двумя товарищами. А сам спастись не сумел.
Валентина Бабенко похоронят в родной Черниговке, мичман же Юрий Капуста и капитан-лейтенант Евгений Науменко навсегда останутся в море. Ну а выжить удастся только лейтенанту Андрею Степанову.
- Жене, - вспоминает отец не вернувшегося из похода офицера-подводника Евгения Науменко, - оставалось служить на «Комсомольце» всего-ничего: вот-вот его должны были перевести на берег - в центр слежения за подводными лодками.
- Когда вы, Владимир Павлович, узнали об аварии в Норвежском море?
- В ночь с 7 на 8 апреля нам позвонили из штаба флота и сообщили о гибели лодки. Утром мы выехали в Ленинград, а оттуда - в Мурманск.
- О гибели сына уже было известно?
- Об этом мы узнали, когда привезли в госпиталь подводников с «Комсомольца». К ним никого не пускали, но сведения о погибших распространились быстро.
- Женя гордился службой на лодке, рассказывал о ней?
- Ничего не рассказывал! Лодка ведь секретная была, уникальная.
- Каким он был по характеру?
- Нормальный парнишка был, спокойный. Кстати, в школе выпускные экзамены по физике слабо сдал. И на месяц засел за учебники: готовился к поступлению в высшее военно-морское училище радиоэлектроники имени Попова.
- И осилил-таки физику?
- На «отлично» ее сдал! И математику тоже. На лодку попал вскоре после окончания училища. А вот в третий поход на ней он не должен был идти. Из отпуска Женю отозвали, чтобы заменил заболевшего специалиста. И он уехал.
Голос Владимир Павловича чуть-чуть дрожит и он задумывается, погружаясь в воспоминания. Мне тоже становится не по себе, а в мозгу морзянкой флотской выстукиваются строки стихотворения, посвященного погибшим на «Комсомольце»:
Нерусское море надежно
Их чистые души хранит.
Над ними сквозь снежное крошево
Лишь чайка заплачет навзрыд.
- Орден Красного Знамени, которым посмертно был награжден Евгений, у вас хранится? - нарушаю я невыносимую тишину.
- Остался у его жены Ирины. А у нас лишь флотский китель Жени сберегается.
Мы прощаемся. Владимир Павлович провожает гостей из до лифта и остается - я это сердцем ощущаю, на площадке еще на какое-то время. Как на пирсе...
Владимир ШАК
[Газета "МИГ", Запорожье]

20369271
ПЛ "Комсомолец" в море

s37946903
Курсант Евгений Науменко

s55708983
Капитан-лейтенант Евгений Науменко

s07922000
Владимир Павлович с кителем сына



В тему
В мае 1989-го был опубликован Указ Президиума Верховного Совета СССР "О награждении орденом Красного Знамени членов экипажа подводной лодки "Комсомолец”:
"За мужество и самоотверженные действия, проявленные при выполнении воинского долга членами экипажа подводной лодки "Комсомолец”, наградить:
ОРДЕНОМ КРАСНОГО ЗНАМЕНИ
Аванесова Олега Григорьевича - капитана 2 ранга (посмертно)
Анисимова Юрия Николаевича - мичмана
Апанасевича Игоря Олеговича - старшего матроса (посмертно)
Бабенко Валентина Ивановича - капитана 2 ранга (посмертно)
Богданова Сергея Петровича - старшего лейтенанта
Бондаря Сергея Стефановича - мичмана (посмертно)
Бродовского Юрия Анатольевича - мичмана (посмертно)
Буркулакова Таланта Амитжановича - капитана 1 ранга (посмертно)
Бухникашвили Нодари Отариевича - старшего матроса (посмертно)
Валявииа Михаила Николаевича - мичмана (посмертно)
Ванина Евгения Алексеевича - капитана 1 ранга (посмертно)
Верезгова Александра Геннадьевича - капитан-лейтенанта
Вершило Евгения Эдмундовича - старшего матроса (посмертно)
Волкова Николая Алексеевича - капитан-лейтенанта (посмертно)
Володина Александра Васильевича - капитана 3 ранга (посмертно)
Геращенко Василия Владимировича - мичмана
Головченко Сергея Петровича - старшину 2-й статьи (посмертно)
Грегулева Виталия Анатольевича - капитан-лейтенанта
Григоряна Семена Рубеновича - мичмана
Грундуля Алексея Александровича - матроса (посмертно)
Дворова Сергея Александровича - капитан-лейтенанта
Еленика Михаила Анатольевича - старшего мичмана (посмертно)
Елманова Владимира Ивановича - капитана 3 ранга
Зайца Леонида Анатольевича - старшего лейтенанта медслужбы
Зайцева Андрея Валерьевича - лейтенанта
Замогильного Сергея Васильевича - мичмана (посмертно)
Зимина Вадима Владимировича - лейтенанта (посмертно)
Исненкова Анатолия Матвеевича - капитана 3 ранга (посмертно)
Каданцева Владимира Сергеевича - мичмана
Калинина Игоря Викторовича - капитан-лейтенанта
Капусту Юрия Федоровича - мичмана (посмертно)
Ковалева Геннадия Вячеславовича - мичмана (посмертно)
Кожанова Александра Петровича - мичмана
Козлова Юрия Владимировича - матроса
Колотилина Владимира Васильевича - мичмана (посмертно)
Коляду Бориса Григорьевича - капитана 1 ранга
Кононова Эдуарда Дмитриевича - мичмана
Копейку Александра Михайловича - мичмана
Корытова Андрея Юрьевича - матроса
Краснобаева Александра Витальевича - мичмана (посмертно)
Краснова Сергея Юрьевича - матроса (посмертно)
Кулапина Владимира Юрьевича - матроса (посмертно)
Максимчука Юрия Ивановича - капитана 3 ранга (посмертно)
Манякина Сергея Петровича - капитана 3 ранга (посмертно)
Маркома Сергея Евгеньевича - старшего лейтенанта (посмертно)
Махоту Андрея Владимировича - лейтенанта
Михалева Андрея Вячеславовича - матроса (посмертно)
Молчанова Игоря Александровича - лейтенанта (посмертно)
Науменко Евгения Владимировича - капитан-лейтенанта (посмертно)
Нахалова Сергея Васильевича - мичмана (посмертно)
Нежутина Сергея Александровича - капитан-лейтенанта (посмертно)
Орлова Игоря Семеновича - капитан-лейтенанта
Парамонова Юрия Николаевича - капитан-лейтенанта
Подгорнова Юрия Павловича - прапорщика
Савина Артура Георгиевича - старшего матроса
Слюсаренко Виктора Федоровича - мичмана
Смирнова Михаила Анатольевича - капитан-лейтенанта (посмертно)
Сперанского Игоря Леонидовича - капитан-лейтенанта (посмертно)
Степанова Андрея Леонидовича - лейтенанта
Суханова Валерия Ивановича - матроса (посмертно)
Ткача Владимира Власовича - старшего мичмана (посмертно)
Ткачева Виталия Фёдоровича - матроса (посмертно)
Третьякова Анатолия Викторовича - лейтенанта
Федотко Константина Анатольевича - лейтенанта
Филиппова Романа Константиновича - матроса (посмертно)
Черникова Сергея Ивановича - мичмана (посмертно)
Шинкунаса Стасиса Клеменсовича - старшего матроса (посмертно)
Шостака Александра Александровича - лейтенанта (посмертно)
Юдина Вячеслава Александровича - капитана 3 ранга (посмертно)
Председатель Президиума Верховного Совета СССР М. ГОРБАЧЕВ
Секретарь Президиума Верховного Совета СССР Т. МЕНТЕШАШВИЛИ”.
Тремя орденами и золотой Звездой Героя Советского Союза отмечены подвиги запорожцев, участвовавших в водружении красных флагов над значимыми зданиями и сооружениями столицы фашистской Германии

По стечению военных обстоятельств, в конце апреля – начале мая 1945 года в центре Берлина оказались сразу три запорожца: младший лейтенант Константин Громов [родился в Запорожье], сержант Петр Щербина [уроженец Васильевского района] и младший сержант Павел Волик [из Токмакского района]. Добивая фашистов в их логове, все трое совершили подвиги: устанавливали флаги Победы над Берлинской ратушей, Рейхстагом и Бранденбургскими воротами.
Как это происходило, мы и выясним, воспользовавшись музейными документами, воспоминаниями очевидцев и мемуарами советских военачальников.
Итак, глава первая.

Берлин, 29 апреля 1945 года. Штурм городской ратуши
Наиболее ожесточенное сражение в центре столицы фашистского рейха развернулось именно в этот день – 29 апреля. В бой были введены танки и самоходные орудия, с помощью которых наступающие пытались выбить из Берлинской ратуши усиленную эсэсовцами группировку гитлеровцев. И вот, наконец, настал момент, когда бойцы 266-й Артемовской Краснознаменной, ордена Суворова второй степени стрелковой дивизии вплотную окружили здание.
Разбиты тяжелые железные ворота ратуши, проделаны пробоины в стенах. Поставив дымовую завесу, наши солдаты ринулись на штурм. Забрасывая вестибюль и коридоры ручными гранатами, они расчищали себе путь огнем из автоматов. Не ослабевая ни на минуту, бой внутри ратуши длился шесть (!) часов. Гитлеровцы отстреливались с каждого этажа, вели огонь вдоль коридоров. В одной из комнат верхнего этажа засела группа эсэсовцев, которые на предложение сдаться ответили яростным огнем. Тогда наступавшие взорвали стену, через образовавшуюся брешь ворвались в помещение и уничтожили оборонявшихся.
Что произошло дальше, расскажет маршал Советского Союза Георгий Жуков [цитирую его «Воспоминания и размышления», главу «Берлинская операция»]: “Комсорг 1-го батальона 1008-го стрелкового полка младший лейтенант Константин Громов пролез на крышу ратуши. Сбросив на мостовую фашистский флаг, он водрузил над ратушей наше Красное знамя. За героизм и мужество, проявленные в этих боях, Константину Григорьевичу Громову было присвоено звание Героя Советского Союза”.
Золотую Звезду Героя и полагавшийся к ней орден Ленина, таким образом, записываем на счет наших земляков и переходим к главе второй.

59445506
Константин Громов

Берлин, 1 мая 1945 года. Взятие Рейхстага
Бои в районе Рейхстага тоже, как и у ратуши, завязались 29 апреля. А штурм самого здания, который обороняло более тысячи фашистов, начался 30 апреля. Первая по пытка штурма, предпринятая утром, была отражена сильным огнем немцев. Второй штурм начался в 13.30 после мощной артиллерийской подготовки. И в этот же день по всесоюзному радио, вещавшему также на зарубежные страны, прошло сообщение: в 14.25 минут над Рейхстагом водружено Знамя Победы.
Основанием для этого стали донесения командиров частей, штурмовавших Рейхстаг. В действительности же к этому моменту советские войска еще не захватили Рейхстаг полностью: проникнуть в него смогли лишь отдельные группы.
Только третий штурм увенчался успехом. Бой в здании продолжался до позднего вечера. В результате часть здания была захвачена советскими войсками, в разных местах Рейхстага бойцы закрепили несколько красных знамен.
Предназначенный для водружения на крыше Рейхстага флаг 150-й Идрицкой, ордена Кутузова второй степени стрелковой дивизии был установлен около трех часов утра 1 мая.
Однако первый флаг у Рейхстага поднял сержант Петр Щербина. Он прорвался из «Дома Гиммлера» [здание министерства внутренних дел рейха] через площадь к Рейхстагу. Сквозь шквал огня подхватил флаг у убитого на ступенях Рейхстага сержанта Петра Пятницкого. И прикрепил его к колонне.
В ноябре 1961 года в Институте марксизма-ленинизма состоялось совещание участников штурма Рейхстага, после чего на 283-й странице второго издания «Истории Великой Отечественной войны 1941-1945 годов» появились такие строчки: “Здесь взвился флаг воина 1-го батальона 756-го стрелкового полка младшего сержанта Петра Пятницкого, сраженного вражеской пулей на ступеньках здания. Флаг воина-героя был подхвачен сержантом Петром Щербиной и установлен на одной из колонн главного входа Рейхстага”.
Оставил свое свидетельство о тех событиях и фронтовой корреспондент Василий Субботин [цитирую его книгу “Как кончаются войны”]: “Да, Щербина был вместе с Пятницким... Отделение Щербины первым достигло подъезда Рейхстага и завязало бой в вестибюле. А когда Кантария и Егоров искали путь на крышу, чтобы ставить свое знамя, тот же Щербина со своими бойцами охранял их с тыла. На площади перед Рейхстагом младший сержант Петр Щербина был награжден орденом Красного Знамени”.
Его орден будет третьей особой наградой запорожцев в Берлине. А мы, тем временем, переходим к заключительной главе нашего повествования.

s11804587-1
Петр Щербина

Берлин, 2 мая 1945 года. Бой у Бранденбургских ворот
По воспоминаниям участников штурма Берлина, последнее апрельское утро 1945 года вставало над городом хмурое, придавленное тяжелыми свинцово-серыми облаками. Прошедший ночью дождь немного очистил воздух от пыли и копоти, но пропитал все живое запахом гари пожарищ.
В день Первомая над центром Берлина стоял несмолкаемый гул канонады. Полки 295-й Херсонской, орденов Ленина, Красного Знамени и Суворова стрелковой дивизии уже достигли Унтер-ден-Линден штрассе – центральной улицы города. Впереди – Бранденбургские ворота, а в 150-200 метрах – Рейхстаг.
Перед личным составом 2-го батальона 1040-го стрелкового полка рано утром 2 мая была поставлена задача: стремительным броском прорваться к Бранденбургским воротам и поднять над ними красное знамя. Со знаменем поручено было идти в бой батальонному разведчику младшему сержанту Павлу Волику.
Согласно материалам московского музея боевой славы 295-й стрелковой дивизии, с Герингштрассе штурмовая группа увидела, наконец, цель, к которой стремилась, – арку ворот. За ней выступала серая громада Рейхстага.
Вся Герингштрассе находилась под жестоким обстрелом. Били и со стороны Тиргартена, где еще сидели немцы, и со стороны арки. Дальнейшее продвижение штурмовикам пришлось вести внутренними дворами.
После того, как был занят последний дом квартала, в воздух взлетела зеленая ракета: знак общей атаки. Тотчас со всех дворов на улицу ринулись солдаты. Закидывая немцев гранатами, наступающие устремились к Бранденбургским воротам.
Вот и последний перекресток. До ворот рукой подать, 60-70 метров. Младший сержант Павел Волик отошел за развалины углового дома, достал из-за пазухи красное полотнище и прикрепил его к древку. Справа – там, где виднелся Рейхстаг, с новой силой разгорелась автоматно-пулеметная стрельба. На камнях мостовой рассыпались искры от пуль. Павел Волик короткими перебежками устремился вперед.
Из развалин дома, что приткнулся к Рейхстагу, застрочил пулемет. В третьей колонне слева Павел обнаружил большую выбоину, вероятно, оставленную взрывом. Тогда сержант, зацепившись за край выбоины, с помощью подоспевших товарищей подтянулся на руках. Стремительным рывком выбрался наверх и осмотрелся. Осколки снарядов и бомб изрядно изуродовали скульптурную группу, венчавшую это классическое творение XVIII века. Особенно досталась колеснице: от нее и стоящего в ней воинствующего ангела почти ничего не осталось. Пострадали и кони, впряженные в колесницу.
Павел Волик тщательно расправил знамя и вставил древко в разбитую фигуру квадриги. По моим сведениям, за свой подвиг младший сержант будет представлен к званию Героя Советского Союза. Однако вместо золотой Звезды получит орден Красного Знамени, который и станет четвертой наградой запорожцев за водружение флагов Победы над столицей поверженного фашистского рейха.

87372439
Павел Волик

Владимир ШАК
[Газета "МИГ", Запорожье]
Все началось с легенды
На протяжении многих послевоенных лет в селах Токмакского района [это центр запорожской области], примыкающих к Пришибским высотам, где в войну проходила глубокоэшелонированная немецкая линия обороны «Вотан», как говорится, из уст в уста передавалась легенда о том, что 23 октября 1943 года, перед тем как оставить свою линию обороны, фашисты расстреляли 318 девушек из плененного накануне женского штрафбата. Проверить легенду решил председатель СПК «Мирный» [бывший колхоз «Мир»] Николай Савченко, помогать которому взялись поисковики из ассоциации поисковых отрядов Запорожской области [председатель Владимир Смердов].
Запрашивали данные из архивов, опрашивали местное население. И отыскали-таки очевидцев! Из их рассказов вырисовалась следующая картина. Часть бойцов, погибших при штурме Пришибских высот, осенью 43-го сложили в яму, накрыв тела плащ-палатками. В яме той оказались и женщины.
А весной 1944-го поступило указание из военкомата: женщин отобрать и перенести в немецкий блиндаж, где уже находились тела погибших бойцов-мужчин. Получилось смешанное захоронение, о котором забыли, скажем так, на многие годы. Мало того, в середине 70-х на месте немецкого блиндажа появился искусственный водоем системы местного орошения. Размер водоема – 70 на 100 метров, ширина его вала – 20 метров, высота вала – пять метров.
Этот вал и начали однажды копать поисковики.
Почему именно его? А бердянский экстрасенс, которую на Пришибские высоты пригласил Николай Савченко, указала на него как на место возможного захоронения воинов-женщин. Экстрасенса при этом, по словам Николая Владимировича, трясло, как от лихорадки. Настолько на нее подействовала тамошняя энергетика.

На блиндаж наткнулись случайно
Больше недели работали поисковики. По военным картам им, кстати, удалось определить, где в войну находился немецкий окоп, который и должен был привести к блиндажу. Но не привел.
Окоп завершился некопанной землей – тупиком. Это потом поисковики разобрались: для того, чтобы пули не попадали в блиндаж, окоп от него немцы отделяли земляной перемычкой.
А тогда, не найдя ничего, поисковики стали собираться домой. С высот также уехал весьма производительный корейский экскаватор. Но Николай Савченко не унимался: предложил еще пару дней поработать, выделив из своего сельхозкооператива старенький экскаватор. В один из дней за не копаной землей проявилась дверь блиндажа. Вскрыв блиндаж экскаватором, поисковики подняли из него останки 92-х бойцов.

Через районную прокуратуру пригласили судмедэкспертов из Запорожья, те выдали заключение [соответствующий акт имеется]: в блиндаже захоронены 45 мужчин и 32 женщины. Останки остальных погибших распознать не удалось: у них были повреждены черепа и разбиты тазовые кости, на что и обращали внимание эксперты, разбираясь с половой принадлежностью погребенных.
Теперь оставалось отыскать основное женское захоронение, чтобы окончательно разобраться: перебрасывался ли на Пришибские высоты в войну женский штрафбат.
Как удалось установить настойчивому председателю сельхозкооператива, не менее 250-ти женщин захоронено было в траншее, которая находилась, по уверению очевидцев, «за дорогой», проходившей по высотам [в районе села Чапаевка].
– Просмотрев спутниковую съемку, – объясняет Николай Савченко, – мы нашли ту дорогу. А вот траншею из космоса разглядеть не удалось. Тыкаемся, тыкаемся, а попасть на нее никак не можем.

Поездка в Киев
А потом Николай Владимирович увидел по телевизору передачу, в ходе которой группа киевских экстрасенсов отвечала на различные заковыристые вопросы дозвонившихся до них в студию людей. Решил тоже позвонить. Пока его переключали с одного оператора на другого и пока он, наконец, вышел на нужного человека, сумма телефонных переговоров достигла 400(!) гривен. "Надо приехать к нам в Киев”, – был итог телефонного общения.
В столицу председатель сельхозкооператива отправился с председателем ассоциации поисковых отрядов Запорожской области Владимиром Смердовым.
Встретили гостей прямо на вокзале. Но прежде чем отправиться непосредственно к экстрасенсу, предложили купить кое-чего «к чаю». Покупка обошлась в семьсот с лишним гривен. Да за последующую работу с провидицей [дамой по имени Галина Николаевна] пришлось выложить еще четыре тысячи гривен.
– В Киев мы привезли спутниковые снимки местности, попросив по ним указать возможное место захоронения женского штрафбата, – рассказывает собеседник. – Экстрасенс работала с ними, в общем-то, тщательно, несколько раз, правда, уходив надолго от нас – очищаться, как она говорила. И, в конце концов, указала на определенное место: здесь, мол, чувствую, мощную отрицательную энергетику. И мы ей поверили. Нас подкупило то, что ясновидящая точно указала два места с положительной энергетикой: сельское кладбище и воинский мемориал, оборудованный возле села Чапаевка. Тут, сказала, похоронены люди с соблюдением обряда. Их души успокоены. А на третьем, выбранном ею месте, души якобы мечутся, не обретя успокоения.
И на Пришибских высотах вновь закипела работа. Невероятное количество земли перевернули поисковики на указанном киевским экстрасенсом месте. Увы, безрезультатно. Женский штрафбат не раскрыл своей тайны.
– Будете и дальше его искать? – поинтересовался я у Николая Владимировича.
– Мы ж такие люди, – ответил он уверенно, – которые не останавливаются.

В тему
О том, что на Пришибских высотах происходило в 2006 году, я рассказал своим читателям в материале, который назывался так:
"Останки девушек из ОШР обнаружены под Молочанском, где осенью 1943 года части Красной Армии прорывали немецкую линию обороны «Вотан»"
Вот этот материал:
"Право слово: не знать бы нам никогда, что скрывается за хитрой аббревиатурой ОШР! Но тогда из-за незнания нашего не открылась бы еще одна грань правды о страшной войне, вошедшей в учебники по истории под названием «Великая Отечественная». Итак - ОШР: отдельная штрафная рота.

Но при чем тут девушки? - удивится читатель. А вот при чем.
Нынешней осенью под Молочанском, а конкретно – на т.н. Чапаевских высотах [они возле села Чапаевка находятся], которые сегодня принадлежат сельхозкооперативу «Мирное», поисковый отряд обнаружил в бывшем немецком блиндаже воинское захоронение, относящееся к осени 43-го года. Из него извлечены останки 89-ти бойцов, штурмовавших 63 года назад Чапаевские высоты, являвшиеся частью немецкой линии обороны «Вотан».
Что сразу бросилось в глаза поисковикам? Наличие в захоронении явно не мужских скелетов. И вскоре побывавшие в Чапаевке специалисты-судмедэксперты сделали заключение: в блиндаже были погребены, как минимум, 32 женщины.
Так, может быть, это расстрелянные фашистами жительницы окрестных сел?
- Нет! - не согласился председатель координационного совета ассоциации поисковых отрядов Запорожской области Владимир Смердов. - Во-первых, среди найденных останков не обнаружено, скажем так, гражданских вещей. Найдены только патроны и пуговицы с гимнастерок. Если не считать двух женских гребешков, на одном из которых прочитывается имя Тася, а на втором значатся инициалы Н.Е.А. Во-вторых, еще в прошлом году, когда мы тоже обнаружили на Чапаевских высотах массовое воинское захоронение - сугубо мужское, правда, нам из Российского института военной истории поступила любопытная информация: вполне возможно, что в составе 2-й гвардейской армии, части которой штурмовали линию обороны «Вотан» и, в частности, - Чапаевские высоты, имелась женская штрафная рота. А в подтверждение того, что такие формирования существовали в войну, историки предъявили найденный ими приказ о расформировании женских штрафных частей, датированный августом 43-го. Предположим, до Чапаевки он не дошел вовремя - ситуация-то какая серьезная на фронте была!
И это так: немцы основательно готовились к обороне. Укрепившись на доминирующих высотах на правом берегу реки Молочной, они даже сады вырубили на своей стороне, обеспечив таким образом просматриваемость, если можно так выразиться, местности не менее чем на десять километров.
По воспоминаниям старожилов, после особенно ожесточенных боев вода в Молочной становилась красного цвета - от крови солдатской. А еще, как мне поведал командир токмакского поискового клуба «Обелиск» Виктор Жабский, также принимавший участие в раскопках, кто-то из местного люда припомнил, что осенью 43-го в Чапаевке действительно неожиданно появились девушки-военные – их привезли на шести грузовиках.

По одной из версий, девушки были взяты в плен немцами и расстреляны. По другой - в атаку они все же пошли... И приняли свой последний бой на Чапаевских высотах.
Косвенным подтверждением присутствия штрафничек под Молочанском поисковики считают послевоенное, 49-го года, распоряжение властей перезахоронить погибших девушек - отдельно от мужчин-красноармейцев: нечего, мол, делать мертвым вражинам [кто-то пустил слух, что красноармейки побывали в плену] среди честных покойников. И распоряжение это было выполнено. Но не до конца! Именно найденный нынче немецкий блиндаж оказался нетронутым.
Уже в более близкие к нам времена на его месте обустроили... мелиоративный бассейн. Под трехметровым валом бассейна [еще на двухметровой глубине] и находился блиндаж с останками 89-ти участников штурма Чапаевских высот. Создается такое впечатление, что могилу эту братскую (и сестринскую) кто-то очень желал упрятать - понадежнее, поглубже. И упрятал бы, наверное, на веки вечные, если бы СПК «Мирное» возглавлял равнодушный, черствый человек, а не Николай Владимирович Савченко. Ведь это во многом благодаря ему осенью 2005-го года с воинскими почестями были перезахоронены [из наспех вырытых в войну могил] на специально оборудованное под Чапаевкой мемориальное кладбище останки 472-х бойцов. И Николай Владимирович по-прежнему живет заботами поисковиков.
Самым главным и, увы, - уже единственным свидетелем кровавых событий под Молочанском является 78-летняя Нина Алексеевна Пилипенко. Пятнадцатилетней девчонкой ее, как и других чапаевцев, немцы при отступлении увели с собой - в качестве живого щита. Это когда части Красной Армии взломали-таки линию обороны «Вотан» - в честь бога войны германских племен названную. По воспоминаниям Нины Алексеевны, дошли сельчане аж до Лепетихи, что в Херсонской области. А там, наконец, узнали, что их ждет. Нина Алексеевна, нелишне будет заметить, закончила немецкую школу - земли ведь вокруг Молочанска издавна были заселены немцами-колонистами, язык их многие из местных понимали. И услышали на подходе к Лепетихе, что стариков фрицы намерены утопить в Днепре, а молодежь отправить в Германию.

А потом был налет нашей авиации, рассеявший фашистов по округе. Ну а чапаевцы вернулись домой. И в течение осени и зимы [дни тогда не студеные стояли] хоронили убитых на поле боя. Девушек, одетых в красноармейскую форму, Нина Алексеевна помнит как раз с того самого октября 43-го. Ей и хоронить их довелось.
К сожалению, точное место погребения бабушка Нина вспомнить не смогла - лет-то сколько минуло! И тогда, как рассказали мне поисковики, председатель кооператива «Мирное» решил прибегнуть к нетрадиционному методу поиска, пригласив на Чапаевские высоты... ясновидящую из Бердянска.
- Указала она, - объясняет Владимир Смердов, - три места, где, по ее мнению, могли находиться воинские погребения. И в двух случаях предположения ее подтвердились. Ну, может быть, ошиблась ясновидящая чуть-чуть - на несколько метров. Так мы и отыскали глубоко запрятанный под землей фашистский блиндаж с останками погибших на Чапаевских высотах.
- Теперь, насколько я понимаю, вам остается найти второе массовое перезахоронение 1949 года.
- Если найдем его, вопрос о женской штрафной роте, воевавшей под Молочнском, прояснится окончательно".
Владимир ШАК
[Газета "МИГ", Запорожье]

92282772
Мемориал на Пришибских высотах

t_131901_2_155
"Сломанная роза" - памятник погибшему женскому штрафбату (Пришибский мемориал)

Больше фото здесь:
http://zurnalist.ucoz.ua/publ/zaporozhe_i_zaporozhcy/ehkstrasensy_ishhut_devushek_iz_rasstreljannogo_shtrafbata/2-1-0-102
Спешу успокоить скептически настроенных читателей: я ничуть не преувеличивал, использовав в заголовке слово «в одиночку».
А чтобы окончательно развеять все сомнения, процитирую наградной лист – представление к присвоению звания Героя Советского Союза уроженца села Каменка-Днепровская Запорожской области, автоматчика 384-го отдельного батальона морской пехоты Азовской военной флотилии старшего краснофлотца Константина Липилина [хранится в Центральном военно-морском архиве России, фонд №3, опись №1, единица хранения №727].
Единственное, что я позволил себе, работая с документом, так это слегка отредактировал его текст.

Двигаясь впереди, сеял смерть немецким варварам
“В ночь с 29 на 30 августа 1943 года, – значится в представлении, –
высадился с морским десантом в районе Таганрога – у села Безыменное, в составе роты автоматчиков с ручным пулеметом ДП [«Дегтярева пулемет»]. Захватив с собой полный мешок патронов и гранат, первым вышел на берег, уничтожил пулеметную точку, мешавшую высадке отряда. При наступлении в населенном пункте попал на засаду противника. Липилин не растерялся, а богатырская сила помогла – и в рукопашной схватке руками и прикладом пулемета уничтожил четырех офицеров, пытавшихся взять его в плен. Пытавшиеся бежать фрицы были настигнуты ручными гранатами и огнем ручного пулемета Липилина. В этом же бою уничтожил крупнокалиберный пулемет, мешавший продвижению отряда.
С группой бойцов двигался впереди отряда, сеял смерть немецким варварам, уничтожая их огнем из ДП, как из автомата. Пулемет героя работал безотказно, а противник в панике метался. Будучи ранен, т.Липилин не оставил поля боя до конца операции. При возвращении в базу сдан был в госпиталь. В результате этой операции т.Липилин уничтожил более 50 гитлеровцев, два пулемета, захватил двух пленных, забросал гранатами и поджег шесть автомашин с грузами…”

Что такое стрелять по-липилински?
На этом прервем пока чтение документа почти семидесятилетней давности и попытаемся уточнить некоторые детали описанного.
Чуть больше чем за неделю до высадки десанта Константину Липилину исполнилось 23 года. Получив к этому времени свою первую награду – медаль «За оборону Одессы», у себя в батальоне Константин считался уже достаточно опытным бойцом [на флоте служил с 1940-го], косившим в бою немцев очередями… сразу из двух ручных пулеметов. Это называлось «стрелять по-липилински»: с обеих рук – держа в каждой руке по «дегтяреву». Кстати, вес пулемета Дегтярева со снаряженным патронами диском 11,5 килограмма. Вести прицельный огонь сразу из двух таких, отнюдь не игрушечных пулеметов, как из автоматов, под силу было только богатырю. Кем и считался в батальоне рослый морской пехотинец из запорожской сельской глубинки. Не стоит поэтому удивляться, что, угодив в засаду, он в рукопашной схватке “уничтожил четырех офицеров, пытавшихся взять его в плен”. Не думаю, что его пытались скрутить какие-нибудь фашистские офицеры-дистрофики. Просто он, Константин, им, четверым офицерам, не по силам оказался.
По воспоминаниям земляков Константина Александровича, до конца своих дней он оставался богатырем. Мог запросто, как мне говорили, “схватить и бросить” любого, кто вздумал бы ему перечить. А когда домой с войны вернулся – еще совсем молодым – в одиночку управлялся с загрузкой днепровского парохода [вчерашний морской десантник жил в Каменке-Днепровской рядом с пристанью, где нередко зарабатывал на жизнь]. Это при том, что на фронте он был 26 раз ранен и лишился четырех пальцев на левой руке. Таким же, гордым и независимым, запомнили его и в селе Водяно, куда после женитьбы на местной санитарке Полине перебрался на постоянное жительство бывший краснофлотец-десантник.
А теперь продолжим чтение наградного листа.

Обеспечил высадку остального десанта
“Раны еще не зажили, но Липилин из госпиталя ушел – узнав, что отряд идет снова на боевую операцию. В ночь с 7 на 8 сентября 1943 года высадился десантом с отрядом т.Ольшанского в районе села Юрьевка, юго-западнее Ялты [речь не о крымской Ялте, а об азовской]. Первым вышел на берег. На ходу наносил удары по врагу огнем ДП, уничтожил в первой схватке два пулемета вместе с прислугой и обеспечил высадку остального десанта. Действуя в разведке, уничтожил засаду противника и захватил трех пленных. На высоте 68,2 своим огнем прикрывал левый фланг отряда. При этом уничтожил миномет и пять солдат. Отразил до пяти атак один ввиду тяжелого ранения второго номера пулемета. В этой операции уничтожил более 150-ти солдат и офицеров, три пулемета, один миномет, до десяти повозок и три автомашины.
С боями продвигаясь к Мариуполю, пройдя 45 километров по тылам противника, первым вошел в порт Мариуполь...”

Достоин звания «Герой Советского Союза»
По рассказам командира батальона Фотиса Котанова, высадившимся в тыл противника и продвигавшимся к порту Мариуполь десантникам пришлось вести ожесточенные бои с немцами в течение трех суток. И морские пехотинцы освободили его до подхода частей Красной Армии. Уничтожив свыше 1700 вражеских солдат и офицеров, включая специальный карательный отряд СС, пытавшийся выбить десант из порта, первым в который вошел, как мы уже знаем, наш Константин Липилин – богатырь Костя из Каменки-Днепровской.
“В этих операциях, – завершаю чтение наградного листа на нашего земляка, – т.Липилин вновь был дважды ранен, но об этом никому не говорил, пока его товарищи сами это ни обнаружили, после чего эвакуировали его в госпиталь. Действия т.Липилина в этих операциях удостаивают его на присвоение звания «Герой Советского Союза».
Командир 384-го ОБМП капитан Котанов”.
Вместо Золотой Звезды старшему краснофлотцу Константину Липилину вручат орден Боевого Красного Знамени – тоже, собственно говоря, высокую награду, не сопоставимую, однако, со званием Героя Советского Союза. Почему так произошло, объяснить сегодня невозможно. Не исключено, что не стал представлять героя к геройскому званию командующий Азовской флотилией адмирал Сергей Горшков. Не исключено также, что указание об этом от адмирала получил лично комбат, подписывавший наградной лист. По крайней мере, именно его рукой в лист вписано «наименование награды»: орден Красного Знамени.
В мирной жизни израненный герой-десантник, только формально не ставший Героем, себя не нашел. Он навсегда остался на той страшной войне. Вернее, война не отпустила его в мирную жизнь. По воспоминаниям хорошо знавших Константина Александровича, очень часто в полусне, в полубреду, подхватив два своих «дегтяря», он вновь и вновь шел в атаку, “сея смерть немецким варварам”, которых расстреливал по-липилински: с обеих рук.
Из своего последнего боя десантник не вернулся 18 июля 1996 года.
Вечная ему память!

липилин
Константин Липилин

2013-04-30 12.28.44-1

В тему
Сформированный в начале апреля 1943 года в грузинском городе Поти для проведения десантных операций в тылу врага, 384-й отдельный батальон морской пехоты входил в оперативное подчинение Азовской военной флотилии и принимал активное участие в освобождении городов и поселков, расположенных по берегам Азовского и Черного морей. Таганрог, Безыменное, Мариуполь, Ялта, Мангуш, Мелекино, Бердянск, Николаев, Одесса, Вилково, Констанца, Варна, Бургас - славные вехи боевого пути батальона. В составе батальона удостоился звания Героя Советского Союза 71 десантник.
Владимир ШАК
[Газета "МИГ", Запорожье]

Больше фото здесь:
http://zurnalist.ucoz.ua/publ/zaporozhe_i_zaporozhcy/kak_zaporozhec_konstantin_lipilin_v_odinochku_mariupol_osvobozhdal/2-1-0-264
Адмирал из запорожской глубинки, Герой Советского Союза Владимир Коновалов причастен к самой крупной в истории человечества морской катастрофе

Когда разговор заходит о кораблекрушениях – в мирное ли время произошедших или в военное, в памяти сразу трагедия с «Титаником» всплывает. Хотя в десятке крупнейших морских катастроф столкнувшийся с айсбергом «Титаник» [с 1503 погибшими] находится на… десятом месте. Далеко опережает его по количеству жертв советский санитарный теплоход «Армения». Потопленный 7 ноября 1941 года немецким самолетом-торпедоносцем, он унес с собой на дно Черного моря более пяти тысяч человеческих жизней. Причем на борту «Армении» не сплошь военные люди находились.
Не менее 5300 человек пытался эвакуировать в Германию транспорт «Вильгельм Густлофф», торпедированный 30 января 1945 года подводной лодкой «С-13», командовал которой одессит Александр Маринеско. Но и это не предел!
Гибелью более семи тысяч человек закончилась торпедная атака еще одного немецкого транспорта – «Гойя». Торпеды по нему в ночь на 17 апреля 1945 года выпустил подводный минный заградитель «Л-3», который в Данцигскую бухту [Восточная Пруссия], где и был атакован транспорт, привел запорожец, гвардии капитан третьего ранга Владимир Коновалов [адмиральское звание ему будет присвоено за полтора года до смерти, в мае 1966-го]. За что и был удостоен вскоре звания Героя Советского Союза.

Конов
Владимир Коновалов (послевоенное фото)

Человек без национальности
В биографии Владимира Константиновича до сих пор много неясностей. Возьмем, допустим, место его рождения. Известно, что будущий Герой родился в селе Надежное. А вот районов, к которым село это относится, сразу три указывается: и Гуляйпольский, и Куйбышевский, и Розовский. В двух последних установлены памятники Владимиру Коновалову. Причем куйбышевцы своего именитого земляка даже в звании повысили, выбив на постаменте его памятника не существующее в природе – и на флоте, естественно, слово «вицеадмирал» [Владимир Константинович был контр-адмиралом].
С национальным происхождением подводника из запорожской глубинки, боевые достижения которого отмечены в энциклопедической «Истории Великой Отечественной войны» [в пятом томе издания названа подлодка, утопившая «Гойю», и обозначено место гибели транспорта], тоже какие-то странные вещи творились. В 1985 году издательство Министерства обороны СССР выпустило комплект открыток «Герои Великой Отечественной» с указанием национальностей всех обладателей Золотой Звезды. Напротив фамилии Коновалова почему-то стоял прочерк.
Непонятно мне было также, почему герой войны, имевший, кроме Золотой Звезды, еще восемь (!) боевых орденов, в 1958 году был отстранен от командования дивизионом подводных лодок – на Балтике, и следующую серьезную должность получил лишь в 1963 году, на Северном флоте.
Да и главная атака Владимира Константиновича как-то невнятно прописана в военной литературе: обнаружив, мол, немецкий транспорт, догнал его и, выйдя на рубеж атаки, торпедировал, уничтожив при этом целую фашистскую дивизию. Переждав ответную атаку кораблей сопровождения, вернулся на базу. И все! А что за дивизия, условно говоря, на борту «Гойи» находилась – вояки каких родов войск? Вопрос такой у меня не случайно возник: не только фашисты-армейцы, подозревал я, за пару недель до окончания войны драпали из Восточной Пруссии. Так, может быть, на борту потопленного капитаном-гвардейцем немецкого транспорта тоже мирные люди находились – как на той же санитарной «Армении»?
Чтобы рассеять все неясности, я решил собрать воедино все написанное и сказанное о нашем земляке-подводнике. А когда фактажа набралось изрядно [в том числе и из немецких источников добытого, и из документов, которые передал мне бывший глава Розовской райгосадминистрации Владимир Марюха, за что ему превеликое спасибо], взял я чистый лист бумажный и скоро – пишу потому что быстро, вывел заголовок будущей публикации: “Гибель транспорта «Гойя»”.
Решив сконцентрировать внимание на событиях в Данцигской бухте ночью 17 апреля 1945 года, я вознамерился взглянуть на происшедшее не только из перископа подлодки «Л-3», но и с палубы торпедированного ею транспорта. Однако сразу предупреждаю: до апрельского дня того нам путь неблизкий предстоит одолеть, начало которому было положено 5 декабря 1911 года в еврейской земледельческой колонии №13 Екатеринославской, в которую входил тогда наш Александровский уезд, губернии. Именно в тот декабрьский день в колонии №13 родился Владимир Константинович [Вульф Калманович] Коновалов.

Дрейфующее село
Между прочим, с 1845-го по 1860-й в Александровском и Мариупольском уездах – между Гуляйполем и Пологами [на западе] и Волновахой [на востоке], было основано 17 таких национальных формирований [при советской власти часть из них будет объединена в Новозлатопольский еврейский автономный район]. Народное название колонии №13 – Вильнер [Виленская]. Ее первопоселенцы, похоже, из Вильно [Вильнюса] в наши таврические степи прибыли. Официальное же название родной Владимиру Коновалову колонии – Надежная. Наверное, народ там подобрался такой: крепкий и надежный. Впрочем, в те времена земледелец [а Надежная – земледельческая колония!] не мог быть иным – не крепким и не надежным.
Когда Новозлатопольскую автономию упразднили, часть ее сел, включая Надежное, передали Куйбышевскому району. А после очередного [третьего по счету] выделения из него – в 1992 году – Розовского района, малую родину нашего героя-адмирала переподчинили Розовке. Вот по какой причине село Надежное дрейфовало неспешно по территории будущей Запорожской области – по трем ее районам.

Атака со дна моря
Подводную лодку «Л-3», которая, кроме торпед, несла на борту мины, отчего и величалась официально подводным минным заградителем [от ее торпед, кстати, погибли два корабля противника, а от мин – девять], Владимир Коновалов принял под свое начало
9 марта 1943 года, сменив опытного подводника Петра Грищенко. А 22 марта командующий Балтийским флотом адмирал Владимир Трибуц вручил капитану третьего ранга Коновалову гвардейский военно-морской флаг. Почетного гвардейского звания подводники удостоены были за боевые походы 1941-42 годов [наш земляк в них участвовал сначала в качестве штурмана – это была его основная военно-морская профессия, а затем – помощника командира].
Каким сам Владимир Константинович был командиром? Блестящим, коль спустя годы после войны курсанты-подводники детально разбирали одну из атак «Л-3».
В начале февраля 1945 года фланг войск 3-го Белорусского фронта на Земландском полуострове начал обстреливать немецкий линкор «Адмирал Шеер», подошедший к полуострову в сопровождении двух эсминцев. Уверенные в безнаказанности – береговая артиллерия не доставала линкор, фашисты остервенело били по нашим войскам из орудий всех калибров. «Л-3» находилась поблизости и, связавшись с ней по радио, лодку вызвали в этот район. Обнаружив вскоре корабли, она, тем не менее, не смогла подойти к ним на дистанцию торпедного залпа: линкор и эсминцы заняли позицию в полосе малых глубин. А на ночь укрылись в Пилау [нынешний Балтийск]. И тогда командир подлодки решил атаковать противника в зоне прибрежной отмели.
Как потом вспоминал Владимир Константинович, подводники стали эхолотом проверять глубины и обнаружили не отмеченную на карте довольно удобную подводную ложбинку. В ней и легли до утра на грунт.
Линкор и эсминцы появились с рассветом и, не доходя до берега миль десять, открыли огонь. Утро выдалось ясным, на море был штиль, но перископ лодки, как и рассчитывал командир, оказался для немцев на солнечной дорожке – они не видели его.
Выходя на атаку, лодка использовала найденную накануне ложбинку. Однако ее не хватило!
– Под килем семь метров! – тревожно доложил штурман. Это уже было меньше допускаемого инструкцией минимума. – Под килем пять метров… Три метра! – едва не перешел на крик офицер, подумавший, что командир его не слышит.
А командир смотрел в перископ и молчал. Он видел корабли врага, обстреливающие войска на берегу, и не считал возможным прерывать атаку.
Когда Владимир Константинович коротко бросил: “Пли!” – под килем оставалось всего ничего. Лодка почти ползла по дну на брюхе. Но торпеды выпустила. Правда, не по линкору: попасть в него было невозможно, а по одному из эсминцев.
Чтобы торпеды не зарылись в ил, пришлось приподнять нос лодки, а чтобы ее не выбросило наверх после залпа, трюмные стремительно приняли добавочный балласт. Отлично сработал горизонтальными рулями боцман. И «Л-3» удержалась под водой! Развернувшись, она замерла на грунте – не стала уходить по мелководью. Расчет командира оправдался: второй эсминец, кинувшийся искать лодку, бомбил наугад. Линкор же немедленно прекратил обстрел берега и убрался восвояси. К сожалению, торпедированный эсминец команде
«Л-3» не засчитали: подорваться-то он подорвался, но затонул не совсем: по-видимому, выбросился на мель.
Однако ни в какое сравнение с эсминцем не идет главная атака Владимира Коновалова, после которой он станет причастным к самой крупной в истории человечества катастрофе на море.

Операция «Ганнибал»
В свой последний боевой поход, принесший славу и звание Героя Советского Союза, Владимир Коновалов ушел 23 марта 1945 года. Через пять дней, 28 марта, в районе песчаной Хельской косы, отделяющей Гданьскую бухту от Балтийского моря, лодка произвела минную постановку [«Л-3», напомню, кроме торпед, имела на борту и мины – она же была подводным минным заградителем]. Однако достоверных данных о результатах этой постановки [две банки по десять мин] нет.
Вечером же 28 марта лодка перешла к маяку Хоборг [южная оконечность острова Готлонда, расположенного примерно в ста километрах от материковой Швеции], где команда занялась починкой вышедших из строя гидроакустической станции и гидрокомпаса. Через неделю, 5 апреля, «Л-3» начала движение, и на следующий день Владимир Коновалов привел ее в Данциг-скую бухту. Целей там было пре-достаточно. Но прежде чем мы вместе с командиром лодки выберем транспорт для торпедной атаки, я предлагаю вернуться на два с половиной месяца назад, чтобы разобраться в происходящем как в Данцигской бухте, так и в Восточной Пруссии в целом.
От остальной Германии эту территорию Третьего рейха русские танки отрезали 23 января 1945 года. А двумя днями ранее командующий военно-морскими силами Германии гросс-адмирал Карл Дениц подписал приказ о начале операции «Ганнибал». Согласно ему, все крупнотоннажные морские суда следовало использовать для эвакуации из Восточной Пруссии войск и гражданских лиц. Ну а в связи же с тем, что порт Пиллау [Балтийск] не был приспособлен для швартовки крупных судов, главным пунктом эвакуации стал Гетенхафен [Гдыня], расположенный на балтийском побережье немного севернее Данцига [Гданьска]. В город, кроме военных [в первую очередь, раненых], стекались тысячи и тысячи беженцев. Всем им геббельсовская пропаганда основательно вбила в сознание, что русские живут по рекомендации лауреата двух Сталинских премий писателя Ильи Эренбурга: “Увидел немца – убей его!” До полусмерти напуганные гулом приближающихся советских танков, беженцы готовы были плыть в Германию хоть на досках, хоть на бревнах.
Надо отдать должное немцам: исполняя приказ Деница, эвакуировать из Восточной Пруссии они намеривались всех, включая военных, гражданских и всевозможную сволочь из полицаев и предателей.

«Л-3» выходит на цель
Первым крупный немецкий транспорт, следовавший из Восточной Пруссии в Германию, отправил на дно Балтий-ского моря командир совет- ской подводной лодки «С-13» Александр Маринеско. Более 5300 фашистов [глав-ным образом, эсэсовцев и подводников] уничтожил торпедный залп лодки Маринеско. Следующей жертвой торпедной атаки из-под воды стал, пожалуй, самый не- приспособленный для перевозки людей немецкий транспорт – «Гойя».
На воду 131-метровый транспорт «Гойя» был спущен в 1940 году в норвежской столице Осло – за четыре дня до немецкого вторжения в Норвегию. После оккупации Норвегии немцы, естественно, его реквизировали. С началом операции «Ганнибал» транспорт на скорую руку переоборудовали, и 16 апреля 1945 года он стал на якорь в Данцигской бухте у косы Хель. Буквально сразу же началась посадка на транспорт. Предполагалось, что на борт «Гойя» примет полторы тысячи солдат и офицеров 4-й танковой дивизии вермахта, 385 раненых военнослужащих и более пяти тысяч беженцев.
Посадка проходила нервно, даже видимости порядка не наблюдалось ни на берегу, ни на борту. Усугубил ситуацию пущенный кем-то слух, что «Гойя» – последний транспорт, на котором будут эвакуировать раненых и беженцев. Бои-то шли непосредственно на косе Хель! А тут на порт еще и советские бомбардировщики налетели. Орудия противовоздушной обороны «Гойи» яростно отбивались, но при четвертом заходе бомбардировщикам удалось-таки сбросить авиабомбу на носовую часть транспорта. Бомба пробила палубу, ранив несколько матросов-артиллеристов. Однако, несмотря на пробоину, «Гойя» оставался на плаву и продолжал принимать на борт беженцев и солдат.
До 19.00 шло оглашение судовых списков, но они оказались неполными, поскольку на транспорт постоянно пробирались все новые и новые люди. Согласно немецким источникам, на момент выхода «Гойи» в море, он имел на борту около 7200 человек [военных, включая раненых – менее двух тысяч].
Поскольку немецкие порты на Балтике были забиты беженцами, капитану транспорта был отдан четкий приказ: в составе конвоя из трех транспортов двигаться на столицу Дании – на Копенгаген. Сопровождали корабли два минных тральщика – «М-256» и «М-238». Шли они – чтобы за ними поспевали теплоходы с людьми, со скоростью девять миль в час.
Вскоре после того, как в сгустившихся над морем, соленых сумерках конвой обогнул полу- остров Хель, его заметили с лодки «Л-3». Подчиняясь распоряжению командира, она начинает маневрировать, выходя на позицию атаки. Ни с транспортов, ни с тральщиков эти маневры не заметили. И, согласно немецким [не точным] данным, в 23.52 «Гойя» получает две торпеды в левый борт.

Семь тысяч пропавших без вести
Согласно же записям штурмана «Л-3» гвардии лейтенанта Ивана Павлова, поминутно фиксировавшего все происходившее на борту подлодки, транспорт подводники Владимира Коновалова обнаружили в 0.42. И далее вот что – дословно – зафиксировала записная книжка штурмана: “Вышли в торп. атаку. Двумя торпедами потопили трансп. пр-ка водоизм. 12 тыс. т. Подверглись преследованию сторожевыми кораблями, которые в продолж. 2,5 часа стопорили ход, выслушивая нас. Сбросили две глубинные бомбы, которые взорвались вблизи нас. В 4.00 всплыли в надв. полож. Провентилировали отсеки, в 05.00 снова погрузились на глуб. 20 м.”
А теперь обратимся к воспоминаниям бывшего начальника связи 4-й немецкой танковой дивизии Ханса Шойфлера [солдаты этой дивизии, напомню, были единственным воинским подразделением на борту «Гойи»]: “От двух могучих взрывов теплоход сильно качнуло, рывком бросило вперед, а потом корма резко осела вниз. В тот же момент погасло освещение. Было слышно, как через пробоину внутрь корабля с шумом устремился поток воды. Люди метались по палубе, некоторые прыгали за борт.
На борту вспыхнула неописуемая паника. Несколько сотен человек были тяжело ранены. Из трюмов и нижней палубы люди пытались добраться до трапов, чтобы оказаться наверху. Многие, прежде всего дети, были сбиты с ног и смяты напиравшей сзади толпой. Судно все больше кренилось назад, корма уже частично была залита водой. Прежде, чем были готовы спасательные шлюпки, «Гойя» разломился на две части и очень быстро начал погружаться на дно.
Столб пламени высотой с дом вырвался из смертельно раненного транспорта. Вслед за этим в трюме тонущего корабля прогремел взрыв. Затем все произошло с невероятной быстротой. За считанные минуты обе половины теплохода скрылись под водой. Немногие оставшиеся на поверхности пассажиры «Гойи» на какое-то время различили мрачный силуэт подводной лодки”.
И, подводя итог катастрофе, немецкий офицер-танкист замечает: “Только 183 человека остались в живых; среди них было семь наших сослуживцев. Остальные семь тысяч навсегда остались в страшном списке жертв войны как пропавшие без вести”. Честно признаюсь, меня озноб пробирал, когда я читал эти записки.
А тем временем вернувшийся в базу командир «Л-3» Владимир Коновалов был представлен к званию Героя Советского Союза и получил его – последним из военных моряков – 8 июля 1945 года.

После войны Владимир Константинович окончил военно-морскую академию, служил начальником кафедры 2-го Балтийского военно-морского училища, потом – был начальником штаба, а с ноября 1955-го – командиром дивизиона подводных лодок Балтийского флота. А в марте 1958 года новобранец из его дивизиона на ночном дежурстве расстрелял из автомата своих шестерых товарищей-подводников и попытался сбежать на иностранное судно. Владимира Константиновича отстранили от командования – и на пять долгих лет он остался в стороне от серьезных флотских дел. Только в 1963 году ему предлагают штабную должность на Севере. Неожиданно для себя он оказывается рядом с сыновьями Евгением и Марком, которые тоже избрали нелегкую профессию офицеров-подводников. Став за службу капитанами первого ранга, оба они уже давно в отставке. Нынче на подводной лодке служит уже внук адмирала из запорожской глубинки Владимира Коновалова, непосредственно причастного к самой крупной морской катастрофе за всю историю человечества.
Умер Владимир Константинович от сердечного приступа в Ленинграде 29 ноября 1967 года. В городе на Неве он и похоронен. Рубка же его удачливой лодки «Л-3» попервости была установлена у штаба бригады подплава в Лиепае, а после того, как части Советской Армии и Военно-Морского флота покинули Прибалтику, ее эвакуировали в Россию и в 1995 году установили в Москве, на мемориале Победы на Поклонной горе.
Владимир ШАК
[Газета "МИГ", Запорожье]

конов-2 - рубка
Рубка Л-3 (на Поклонной горе)

71964347
Бюст адмирала Владимира Коновалова в поселке Куйбышево (Запорожская область)
Немаловажную роль в ней сыграло запорожское село Черниговка, куда полк легендарного летчика перебазировался в конце 1943 года

Когда в январе 2000-го хоронили жену трижды Героя Советского Союза Александра Покрышкина – единственного, кто все три золотые геройские звезды получил в войну, вместе с прахом Марии Кузьминичны родные положили в могилу две горсти земли.
Это была земля дагестанская, где встретились Александр и Мария, и кубанская, над которой Покрышкин сломил боевой дух фашистских стервятников [именно там ведь, напомню, появилось у немцев знаменитое предупреждение: "Ахтунг! Ахтунг! Покрышкин ист ин дер люфт!” – Покрышкин в воздухе, в смысле, спасайся, кто может!].
Третьей же горсткой могла стать земля из запорожского села Черниговка, которое накрепко связало судьбы будущего маршала авиации и скромной медсестры из батальона аэродромного обслуживания.
Вернувшись в запорожское небо осенью 43-го, Покрышкин, по его же словам, чувствовал здесь себя как дома: все ему было знакомо. Еще с осени 41-го. Орехов, Токмак, Пологи, Черниговка? Так он же через них прошел-проехал вместе с отступавшими войсками! Где его истребитель «МиГ» был? А с ним же – на прицепе фронтового трудяги ЗИСа тащил его через всю Запорожскую область на авиабазу старший лейтенант Покрышкин, во второй раз с начала войны сбитый под Ореховом.

Вчитываясь во фронтовые записи Александра Ивановича, я не мог не обратить внимание на ясный, если хотите – лирический слог летчика-сибиряка [он родился в Новосибирске]. Вот, например, как он описывает свой разведполет к городу Орехову, что не очень далеко от Запорожья: "По долинам и балкам стоит, как молоко, почти белый туман. Он низко стелется по земле, скрывая от взгляда с воздуха строения, дороги, деревья. На минутку представляешь себе тишину и свежесть осеннего утра в степном селе…” И сразу же переход: "Но глаза ищут то, что принесла война”.
И вот она – война на Запорожье: под Ореховом – скопление фашистских танков. Об их подходе, увы, еще не знают там, в тылу. С земли, заметив разведчиков [старлей ушел в полет с напарником], открывают огонь зенитки. И тут же, как ниоткуда, появляются четыре «мессершмита». Завязывается бой. Покрышкин пускает одну ракету, которой пару минут назад намеревался долбануть по немецкой технике, вторую… Мимо! А самоуверенные «мессеры» наседают. Вот уже и ведомого не видно. "Неужели сбит?” – мелькает мысль, и тут же летчик улавливает перебои в двигателе. Тем не менее, не выходя из боя, длинной очередью заваливает ближайший «мессершмит». Но три других, войдя в раж, наседают с яростью. Однако, разгадав, как действуют немцы – сначала обстреливают «МиГ» из пулеметов и только потом бьют из пушек, Покрышкин, укрывшись за бронеспинкой сиденья, периодически ныряя вниз, уворачивается от снарядов, уводя тем самым раненую машину дальше, дальше – к своим.
«МиГ» его упал в районе Малой Токмачки. Оттуда и началось его странствие на странном агрегате «ЗИС» и «МиГ» – в Пологи, в Верхний Токмак и, наконец, в Черниговку. "Я запомнил рисунок этого села во время полета над ним, – отметит Александр Иванович в своих воспоминаниях. – Оно узкой полосой тянется по балке на много километров”. И что же? А вот что: в Черниговке старший лейтенант Покрышкин получает приказ сжечь вывезенную из-под Орехова машину. С начала войны это была вторая потеря боевого самолета.

В первый раз Александра Ивановича сбили 3 июля над Прутом, когда за ним уже имелись воздушные победы, счет которым летчик открыл 23 июня. Поднимался в воздух Покрышкин и в первый день войны, 22 июня. И тоже сбил самолет. Наш, к несчастью, – приняв только-только появившиеся «сушки» за немецкие бомбовозы. Летчик, слава Богу, спасся, но случай этот неприятный Покрышкину будут вспоминать часто.
Во второй раз, осенью 43-го, на Запорожье Александр Иванович появился совершенно другим человеком. Не к тому веду речь, что он уже был дважды Героем Советского Союза и имел на своем счету два воздушных боя, вошедших в историю отечественной авиации: 28 апреля 43-го восьмерка ведомых Покрышкиным «аэрокобр» [полученные по ленд-лизу американские самолеты] рассеяла и повернула назад армаду из 81-го «Ю-87», которую прикрывали десять «Ме-109». Покрышкинцы расстреляли 12 «юнкерсов», лично Александр Иванович – четыре. А 21 сентября, поклявшись фронтовому другу отомстить за расстрелянных в Ногайске (как раньше назывался Приморск - город в Запорожской области,расположенный на берегу Азовского моря) родственников, сбил над Токмаком, на глазах сотен горожан, три «юнкерса». Ровно столько, сколько обещал другу. Причем первый самолет буквально взорвался в воздухе. "Конечно, – заметит на сей счет Александр Иванович, – порой бывает трудно выполнить товарищескую клятву. Но мне удалось”.

Ничего этого не отнимешь у Покрышкина, раскатисто – с эхом, разлетевшимся по всем фронтам, заявившего о себе в запорожском небе осенью 43-го. Но я, говоря, что он стал другим, имел в виду совсем иное: сердце Александра Ивановича уже не принадлежало ему – он был влюблен.
Любовь свою он сохранит до последней минуты жизни. Нелишне заметить, на титульном листе первого издания книги «Небо войны», материалами из которой я сегодня пользуюсь, Покрышкин сделает надпись: "Моей женульке – спутнице дней моих суровых, за настоящую большую любовь”.
Не поверите: с книги и началось их знакомство в сентябре 42-го. Книга и свяжет их на долгие месяцы – до встречи, чтобы больше не разлучаться, – в Черниговке. Что за книга? Да «Отверженные» Виктора Гюго! Именно ее читала в госпитале на берегу Каспийского моря симпатичная, понравившаяся гвардии капитану Покрышкину с первого взгляда, медсестричка.
– О, а я сам недавно был отверженным! – взглянув на название, воскликнул капитан, зашедший в госпиталь проведать раненого товарища.
Мария – так звали медсестру, которую Покрышкин очаровал тоже с первого взгляда, из стеснения, не поинтересовалась, почему так случилось, из-за чего мужественный по виду летчик оказался в опале. А дело было так: однажды в столовой, где обедали авиаторы-гвардейцы, к их столу подсели два подполковника и майор – изрядно поддатые. И стали возмущаться: с каких это пор младших офицеров обслуживать стали скорее, чем старших. "Вы право на это в бою заслужите!” – бросил капитан Покрышкин. Ну и началось выяснение отношений. Кому-то, наверное, горячий по характеру сибиряк по физиономии съездил, потому что за ссору в столовой досталось ему сполна: и с должности командира эскадрильи сняли, и за штат вывели, и представление к присвоению звания Героя отозвали, и из партии исключили. Трибунал даже грозил Покрышкину – с последующим направлением в штрафбат! Не все в армии, однако, дураки: разобрались в конце концов с инцидентом, и обвинения с Александра Ивановича сняты были. Но осадок в душе у него остался.

Недолгим, к сожалению, было счастье на Каспии: батальон аэродромного обслуживания Марии вскоре перебросили на другой фронт – в память о ней только подаренная книга осталась. "Где и когда я увижу ее? – размышлял, бродя по берегу моря, влюбленный рыцарь небес. – Знаю только, чувствую сердцем, что нас с Марией уже ничто не разлучит – ни расстояние, ни время, ни война”.

Мария часто писала Александру, уверенно шагавшему [вернее, летевшему] к своей первой золотой Звезде [Указ от 24 мая 1943 года – за 13 лично сбитых самолетов, плюс шесть в группе], второй [Указ от 24 августа того же 43-го – за 30 лично сбитых самолетов]. "В своих письмах, – делился в воспоминаниях мыслями Герой, – она разными намеками давала знать, где находится ее часть. Поэтому я всегда имел возможность изредка видеться с ней”. А вот более поздняя запись: "Мы стремились быть вместе. О нашей любви уже знали и ее и мои родители. Но мы боялись, как бы кто-то со стороны не принял нашу близость за пошлые издержки войны”. И тогда влюбленные договариваются "в первом же большом городе обязательно оформить брак”.
Накануне 1944-го 16-му гвардейскому полку майора Покрышкина, который буквально за несколько дней до Нового года он примет под свое командование, приказали перебазироваться в село Черниговку на отдых и доукомплектование.
«Черниговка… Я помнил ее по балкам и оврагам, которые помогли нам выбраться из окружения. Я сразу подумал о Марии. Вот здесь и встретимся с ней. Чтобы не расставаться никогда».
Догадываюсь, какие чувства переполняли сердца черниговских девушек, попавших под прицел метких глаз летчиков-истребителей, и сколько голов девичьих закружилось от блеска орденов и медалей гвардейцев. Вы ж представьте: одноврехменно в только-только освобожденной от фашистов Черниговке появились - с небес - сразу двадцать (!) Героев Советского Союза [как раз столько, по моим подсчетам, Золотых Звезд вручат пилотам 9-й гвардейской авиадивизии за бои над Кубанью]. А плюс к ним - два дважды Героя Советского Союза: Александр Покрышкин и Дмитрий Глинка [кстати, его брату Борису, тоже Герою Советского Союза, Александр Иванович вскоре сдаст полк - после назначения на должность комдива].

А буквально сразу после того, как полк дважды Героя Советского Союза майора Покрышкина перебазировался в Черниговку, Александр Иванович получил крепкий нагоняй от начальства.
«В одном из полетов, - припомнит он после войны, - я решил отработать стрельбу по наземным целям из перевернутого положения. Идя на бреющем над полем, делал «горку» и, перевернув самолет, стрелял по кучкам старой соломы, торчащей из-под снега».
- Думай, что творишь, - укорили его на земле «старшие товарищи». – Молодые летчики захотят повторить твои выкрутасы, а это им не под силу будет. И в итоге? Разобьются же!
Похоже, именно эти «выкрутасы» видела 80-летняя жительница Черниговки Екатерина Семик, с которой меня познакомила директор Черниговского районного краеведческого музея Антонина Харченко [дай Бог им здоровья, а музею - процветания]. По словам Екатерины Степановны, наблюдавшие за Покрышкиным летчики только языками цокали: "Если бы я так мог - цены бы мне не было!”
- Александр Иванович, - добавляет бабушка Катерина, - такое вытворял в воздухе - голова кругом шла.

А где же в Черниговке остановился легендарный ас? Оказывается, он об этом сам с подробностями рассказал в своей книге: «Я снял квартиру в центре села, во второй хате от церквушки, навевавшей своим ветхим видом тоску».
До сегодняшнего дня от церквушки одни стены сбереглись.
Как храм Божий, она еще в середине 60-х перестала существовать. Вот ведь как с ней получилось: фашисты не тронули святое место, когда отходили из Черниговки, зашли лишь в церковь помолиться перед дальней дорогой [говорят, эсэсовская часть стояла в этом конце села], а коммунисты, через двадцать лет после Победы, разрушили святыню. И в кого, интересно, уродились мы такими недоумками?

Сейчас разрушенную церквушку посещает, похоже, лишь бабушка Катерина: до центра-то, где действует по-современному обустроенный храм, далеко в ее годы добираться. Вот и ходит она общаться со Всевышним туда, где службу, по поверьям, правят ангелы, - раз люди храм покинули. Я тоже заглянул в него и удивился увиденному: в алтарной части на меня с иконы [не иначе как чудом сохранившейся!] строго взглянули Иисус, восседающий на троне, Иоанн Креститель и Матерь Божия. Очень неловко мне стало от их пристальных взглядов. Подумалось даже, что именно меня Христос и его святое окружение подозревают в доведении до запустения и разрухи храма сего. А в сознании тут же всплыла исторя, услышанная от бабушки Катерины:
- В страстную пятницу, перед пасхой 44-го года, в церковь забрели четыре подвыпивших летчика. И стали за батюшкой шаг в шаг следовать - дурачились. "Сыночки, - просит их оказавшаяся тут же пожилая сельчанка, - не творите грех, образумьтесь”. А один из летчиков бросает ей: "Бабушка, Бог и я - мы с ним друзья. Он на небесах и я на небесах”.
- Батюшка как на них отреагировал? - поинтересовался у Екатерины Степановны.
- Не злобливо. "Пусть ходят”, - говорит. Добрым человеком был. К служивым снисходительно относился – у самого сын офицером воевал. А вот когда слух о церковних хождениях летчиков до Покрышкина дошел – ох, как разозлился он! Ох, как выдал озорникам. На всю жизнь, наверное, запомнили.
- А где вторая хата от церквушки находится, в которой Покрышкин остановился? Ваша-то, получается, первая!
- Не сохранилась она. Развалины только от нее остались.
- Хозяев ее помните?
- Как не помнить? Глава семьи работал директором МТС. Семья, как догадываетесь, богаче нашей была. С постельным бельем, например, проблем не имела. Ну а хозяйка, Мария Семик - моя родственница.
- К вам тоже постояльцев определили?
- Квартировалась у нас повариха Аня. Она со временем меня и определила в столовую, где летчики обедали, - это рядом с церковью.
- Повезло, выходит, вам с квартиранткой!
- Пожалела она меня просто! Я ж поначалу, вместе с черниговскими девчонками, аэродром строила. До того тяжело было - руки опухали!
- Что значит - строила?
- То и значит, что молоточками гранит били, завезенный из карьера ближайшего, которым потом взлетную полосу засыпали. Зимой же снег убирали на аэродроме. А я в ботинках - ноги мокрые постоянно! И однажды отказалась в машину залезать — чтобы снег там принимать. Сержант на меня руками как замашет, матами как покроет с ног до головы. "Дождались наших, - размышляю сквозь слезы. - Мы же на вас чуть не молились! Всю живность вошедшим в село войскам отдали, которую от немцев сберегли. А работали как – врагу не пожелаешь такого». Набралась я смелости и заявляю сержанту: «Дурак ты!» И уходить намерилась. Он же,слышу, зовет солдата: арестовать ее и в штаб доставить. «Зачем мне тот штаб? - Не унимаюсь я. – Сама дорогу знаю» И ушла. Сколько шла, столько и плакала.
- Вам тогда было…
- Семнадцать лет! По составленным немцами спискам, 16 сентября 43-го, кстати, меня - с моими одногодками, конечно, должны были в Германию угнать. А 16-го наши в село вошли. И удивлялись попервости: почему вы нас так называете - наши? Обычно говорят - русские! Ну, а кем они были нам, освободители-то наши? Родными людьми! Так мы их воспринимали.



А что же дважды Герой? Как он об освобожденной от фашистов Черниговке отзывался? Давайте выслушаем Александра Ивановича: «Вечером у меня собрались друзья - отметить праздник [Новый, 44-й год]. Веселья за нашим холостяцким столом, правда, было немного. Вся обстановка скорее напоминала прощальный ужин. Ведь в ближайшие дни многие из нас должны были покинуть Черниговку... я - по своим личным делам: за Марией, под Днепропетровск... И все-таки это был праздник! Спокойное звездное небо над селом, огоньки в окнах домов, песни, оглашавшие улицу, на какое-то время вытеснили войну из нашего сознания. Вокруг хозяйничала жизнь, а не смерть».
За любимой, за медсестричкой Марией, Покрышкин вылетел в первые дни 1944 года по личному разрешению командарма на его личном самолете. Возвращения их ждали: «Когда мы приземлились на аэродроме в Черниговке, летчики окружили нас:
- Мы издалека угадали, что это свадебный самолет.
С аэродрома мы всей компанией поехали ко мне на квартиру. Хозяйка дома, предупрежденная моими друзьями, приготовила свадебный ужин.
Через некотрое время я, потеряв надежду оказаться в городе, зарегистрировал свой брак с Марией в сельском совете Черниговки».

Еще где-то дальше в записях Александра Ивановича появятся размышления вполголоса, как бы я их охарактеризовал, - предназначенные для неспешного, вдумчивого прочтения: "Мы начинали в своей жизни что-то новое, наше. В дни войны это было чем-то большим, чем просто любовь и просто женитьба. Суровое время, война, бои щадили нас, а мы, разделенные фронтами, щадили наше чувство, берегли его. Теперь мы имели право на свое счастье”.
Вот какую роль Черниговка сыграла в судьбе будущего маршала авиации! "Благодарю Всевышнего, - напишет после его смерти Мария Кузьминична, - что он нам послал эти чувства, которые мы пронесли незапятнанными через всю жизнь!”
- Очень скромно вела себя Мария Кузьминична, - продолжает свой рассказ бабушка Катерина. - Если приходили к Александру Ивановичу по службе, звала его: "Саша, к тебе”. И уходила, чтобы не мешать. «Если бы у меня такая жена была!» - не раз слышала я восторженные отзывы о ней летчиков.
- Вы бывали у них?
- Изредка, когда уже официанткой работала. Покрышкин ведь почти не ходил в столовую. Завтраки-обеды ему домой носили. Вот и мне однажды поручили к нему отправиться. А у меня в кармашке фартука несколько кусочков сахара сберегалось - для сестрички и братика. Ну и забежала я домой - по пути же! И банку с молоком, предназначавшуюся для Покрышкина, поставила на стол. Рядом с нашей банкой. А потом ее,нашу банку, и захватила, когда убегала. Зашла к Покрышкину и от растерянности, не поздоровавшись, говорю: "Извините, что хлеб серый. Белый в обед будет”. Покрышкин - он в простом лыжном костюме был, тоже, наверное, смутился, а потом повеселел и заявляет: "Ничего, девочка, мы с Марией Кузьминичной по килограмму серого съедаем”. Ну а я, вновь заскочив домой, обнаружила на столе молоко Александра Ивановича. И переживать, и плакать! Думала, накажут за подмену.
- Неужели наказали?
- Вечером хозяйка Александра Ивановича пришла к матери с благодарностью: очень уж Покрышкин обрадовался молоку домашнему! Все допытывался: и где его девочка умудрилась отыскать? Летчикам же сухое молоко выдавали — водой разбавленное. Поэтому и обрадовался Александр Иванович настоящему продукту!
- Вообще вы его каким запомнили?
- Симпатичным, очень доброжелательным мужчиной. Простым он в жизни был - не зазнавался. И любили его за это все. Искренне!



О Черниговке в дальнейших записях Александра Ивановича появится упоминание лишь однажды. Вот по какому поводу. В конце февраля 44-го дважды Героя вызовут в Москву и предложат высокую должность по авиационной части - с присвоением генеральского звания. И он, майор, откажется: мол, не уйду с фронта до конца войны и все тут! Разобраться со строптивым майором попытался сам главный маршал авиации Новиков - не вышло! И отпустил он Покрышкина в полк.
"Я не в силах был скрыть свою радость и мысленно уже летел в Черниговку”. Чуть погодя, уже на Запорожье, куда Александр Иванович вернулся в чине подполковника [буквально за день до отъезда из Москвы его повысили в звании], он напишет: «В таврийских степях весна была в полном разгаре. Черниговка утопала в грязи…»
Все, дальше в его записях идет речь о других городах и весях.


В тему
«Я расписывала Покрышкина!»
Какое-то время спустя - года полтора, может быть, я узнал, что директору Черниговского краеведческого музея Антонине Харченко удалось отыскать Марию Ивановну Прийму, которая весной 1944 года заведовала черниговским ЗАГСом. Возможно, она, предположила директор музея, сможет уточнить, когда конкретно в Черниговке был зарегистрирован брак будущего маршала и как это происходило.

- ЗАГС наш, - вспомнила 87-летняя бабушка Мария, которую мы навестили вместе с Антониной Викторовной, - находился рядом с главной сельской церковью - в церковной пристройке, имевшей две комнаты. Обстановка скромная в них была: стол да шкаф.
- И чернильница? - добавляю я, улыбаясь.
- И чернильница, конечно.
- Ну а Покрышкина-то помните, Мария Ивановна?
- Как не помнить? Я ж его расписывала! И об этом детям рассказывала, внукам.
- Тогда и нам расскажите, пожалуйста.
- Это было первого апреля 1944 года. День такой похмурый выдался, ненастный. В момент, когда военный «бобик» к ЗАГСу подъехал, я сидела за столом. Машины тогда в диковину были, поэтому во все глаза стала смотреть: кто ж подъехал? Вижу, вышли двое - мужчина и женщина. Оба в военной форме. А вот уже и в дверь стучат. "Заходите”, - предлагаю. Они и заходят. У мужчины на голове не фуражка, а шлем. И тужурку помню. Застегнутую.
- Орденов, значит, не разглядели?
- Плотно застегнут мужчина был! На женщине шинель запомнила и косы под пилоткой. "Распишите нас?” - обращается ко мне мужчина. "Пожалуйста, только для начала документы предъявите”. И, взяв военные билеты пришедших, прочитала фамилию в одном из них: Покрышкин.
- Каким он вам показался?
- Таким, знаете, бравым выглядел. По всему чувствовалось: хороший мужчина.
- А спутница его?
- Улыбалась все время, а Александр Иванович строго держался.
- Интересовались, почему они в Черниговке надумали расписываться?
- Да, спрашивала об этом. "Жену свою, - ответил Покрышкин, - буду к себе на родину отправлять”. Она ж у него уже в положении была - ребенка носила.
- Ну, расписали вы их, выдали свидетельство...

- С ним как раз заминка случилась: печати на свидетельстве не оказалось. "Подождите, - прошу, - в соседней комнате, а я в милицию схожу”. На что Покрышкин тут же предлагает: подвезем давайте вас. И подвезли. Ну, пошла я к начальнику милиции [им тогда Иван Борисович Пугачев был] - печать, говорю ему, нужна. Начальник глянул в свидетельство, увидел фамилии регистрирующихся и, поставив печать, на улицу спешит - к машине. "Вы теперь, - обращается к Покрышкину, - гражданин Черниговки. Поздравляю”. И руку ему жмет.
- Свидетельство о регистрации брака вы Покрышкину что, прямо на улице вручили?
- Почему ж на улице? Вернулись в ЗАГС, Александр Иванович и Мария Кузьминична расписались, где положено, заплатили рубль пятьдесят. Вот после этого я еще раз поздравила их и вручила им свидетельство. Они и поехали.
- А шампанское?
- Не было ни шампанского, ни цветов, ни свидетелей.
- Тогда можно было так просто брак зарегистрировать - без лишних глаз и лишней суеты?
- Можно было.
Владимир ШАК
(Газета "МИГ", город Запорожье)

Все, что осталось от дома, в котором в Черниговке жил Покрышкин
Всё, что осталось от дома, в котором в Черниговке жил Покрышкин

s62473433
Александр Покрышкин со своей Марией (фронтовое фото)

Больше фото здесь:http://zurnalist.ucoz.ua/publ/istorija_ljubvi_marshala_pokryshkina/5-1-0-93

Календарь

Март 2015
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Метки

Подписки

RSS Atom
Разработано LiveJournal.com
Дизайн chasethestars