Category: животные

Кот Персик всех поймает!

Уличный кот Персик, которого мы в очередной пригласили в гости, угостившись свежими бычками и, тщательно вымыв лапкой усатую мордочку, пообещал (сам себе): в качестве благодарности за угощение я вам (т.е., нам) обеспечу ужин! И Персик залег на окно, у которого - с внешней, уличной, стороны, была установлена кормушка для крох-птиц. Скромным птичкам-синицам и крикливым воробьям повезло, что Персик решил охотиться с внутренней стороны окна - не выходя из квартиры, скажем так.
Как при этом вел себя, сейчас увидим.

После обеда Персик задумался о жизни:
Думает-2

Думает-3

Думает-4

Думает-5

Думает-7

Это фото я назвал "Ухо и авто":
Ухо и авто-1

А это - Персик философ:
Наш Персик-1-а

Персик нервничает на охоте:

Кот Персик и компьютер

Так получилось, что, прожив на белом свете [и в нашем дворе на улице Сталеваров] примерно с полгода, симпатичный кот Персик только сегодня увидел компьютер. Ну и устроил охоту за тем, что движется на экране!

Знакомьтесь, Персик:
п-1

п-2

п-3

п-4

Персик и ПК:

Самая украинская птица

Нисколько не шучу: в Запорожье можно увидеть птиц с расцветкой... украинского флага. Ко мне домой они прилетают каждое утро – когда я, собираясь на работу, выставляю за окно кормушку с подсолнечными семечками для синичек.
С ними, с красавицами-синичками, самая украинская птица и прилетает в гости. Она, собственно говоря, тоже синичка. Или, как я говорю, ее младшая сестричка.
Но обо всем по порядку.
Моя дружба с синицами началась давно – наверное, больше десяти лет назад, с одного забавного случая.
Как-то в начале лета я – как обычно рано поутру, разминался на спортплощадке на пришкольном дворе по соседству с домом. И в какой-то момент обратил внимание на ворону – серо-пепельную, как тогдашнее ненастное утро, которая, поглядывая на меня, осторожно – по полшага, подбиралась к какой-то крохе, замершей на земле. "А ну, пошла!" – взмахнул я рукой и подошел ближе к крохе, которой оказался... махонький синичонок. Посадив его на ладонь и накрыв другой, не обращая внимания на злобные выкрики в мой адрес взлетевшей на дерево вороны, я понес кроху домой – отогреть и накормить.
О том, что синичонок пребывает в общем-то в добром здравии, он объявил только возле подъезда, легонько ущипнув меня клювиком.
Птичка-невеличка в свое удовольствие жила у нас – на окне между рамами, где я для нее положил несколько веточек и регулярно оставлял горку очищенных подсолнушек, больше недели. А потом к окну зачастили взрослые синицы, углядевшие с улицы кроху. Они цеплялись с внешней стороны за раму и заглядывали внутрь, наблюдая через стекло за малышом-сородичем. А когда я для них стал открывать форточку, синички усаживались на нее и, перебивая друг друга на своем птичье-синичьем языке объясняли синичонку, как ему нужно действовать.
И он понял, чего от него хотят: начал усиленно тренироваться, чтобы взлететь на своих неокрепших крылышках до форточки, за которой начиналась, как ему объяснили знающие соплеменники, Свобода.
И взлетел таки в какой-то из дней.
И исчез.
Но не навсегда. Когда пришла холодная и дождливая осень и корма стало не хватать, повзрослевший синичонок объявился: усевшись однажды утром на форточку, он громко объявил: "Цитттт!". Я вернулся, мол. Так я посчитал, что это был именно он – до этого ведь к нам вот так, по-свойски, синицы никогда не заявлялись.
С того дня мы стали подкармливать [и кормили до весны, а затем и до сегодняшнего дня], подсолнечными семечками и нашего знакомца, и всех его друзей и родственников.
А их у него много набралось: в самые морозные дни за подсолнечным продуктовым набором к нам прилетает... до ста синиц, которые, кстати, друг от дружки отличаются размером нагрудной продольной полоски: у самцов она шире – иногда почти на всю грудь. При этом молодую птицу тоже можно сразу узнать в стайке: у нее как бы слегка грязноватой расцветка. Синицы же взрослые окрашены в ярко-насыщенные цвета.
Точное название этой птицы звучит так: большая синица или Parus major [латынь] – большой парус, т.е.
К слову, года через два после начала нашей дружбы у меня за окном объявилась стайка синичек… из сказки, наверное. Или из детских снов. От обычных парус майоров они отличались цветом [обычно белых] щечек. И розовые встречались, и красные, и голубые, и синие… Словно через радугу-дугу где-то промчались эти птички и радуга раскрасила их таким удивительным образом.
А в какой-то из дней меня к окну зовет жена: "Иди быстрее, посмотри, кто к нам прилетел!". Я подошел и увидел махонькую синичку, расцветка которой в точности повторяла… цвета украинского флага. Оказывается, у большой синицы существует такая необычная младшая сестричка. Обыкновенная лазоревка ей имя [Cyanistes caeruleus]. Хотя я бы ее величал – за необычную раскраску, украинской лазоревкой.
Она меньше самой маленькой синицы, но проворнее ее [иначе бы голодной всегда оставалась].
Более яркие лазоревки, кстати, напоминают матросиков: уж очень по-морскому выглядит ихние синий беретик и синий же воротничок.
Отыскав наиболее яркую фотографию лазоревки, я попробовал совместить ее с украинским флагом.
Получилось, как мне кажется, очень даже здорово.
Владимир ШАК
[Газета "МИГ", Запорожье]

Украинская национальная птица-1-1

Лазоревка (29)
Лазоревка - самая украинская птица

укр симв-6
Слава Украине!

В Васильевке – в центре реабилитации крупных животных, «прописались» киевские тигры и медведи

Базирующийся в городе Васильевке, что в Запорожской области, реабилитационный центр для крупных животных Александра Пылышенко принял в мае новоселов: из Киевской области в него перевезли двух амурских тигров – братьев Чипи и Чапи, и двух карпатских медведей – Мишу и его сестру Машу.

Об оставшихся [после смены в Украине власти] на какое-то время без надлежащей опеки хищников хозяин центра Александр Пылышенко узнал из теленовостей. Объявлено было в новостях также, что от трехлетних Миши и Маши и братцев тигров, которые, по сути, еще в подростковом возрасте пребывают – в августе обоим стукнет по два года, ближайший к ним Киевский зоопарк отказался. Не изъявила желания позаботиться о зверях и Ялта, где тоже находится весьма солидный – по меркам обывателя, зоопарк. И тогда инициативу проявила запорожская Васильевка, где, как рассказывал своим читателям «МИГ», более десяти лет назад появился домашний зоопарк Александра Пылышенко, превратившийся со временем в реабилитационный центр.
Кстати, о васильевском зоопарке мир узнал в конце лета 2011 года: отважившись на беспрецедентный эксперимент, его хозяин прожил в клетке с львицей Катей 36 суток. При этом наблюдать за ходом эксперимента мог любой желающий: все происходящее в клетке фиксировала камера видеонаблюдения.
По словам Александра, судьба киевлян решалась в течение месяца. К переговорам подключились различные инстанции – вплоть до Минэкологии Украины. А когда весь переговорный процесс сложился в единое целое – как складывается из разрозненных фрагментов пазл, Александр заказал специальный автобус для перевозки крупных животных и отправился в Киев.
– Одолеть нам нужно было, – объясняет хозяин приютившего хищников реабилитационного центра, – около семисот километров. Из дома мы выехали, загрузив предварительно клетки, в три часа ночи. Потом, приехав в Киев, до ночи грузили животных и в три часа ночи следующих суток вернулись в Васильевку. Животные в дороге, получается, были часов восемь.
– Чем вы их кормили? Сухпаек использовали?
– Ни перед дорогой, ни в дороге кормить животных нельзя. Иначе их просто-напросто укачает в пути.
– В каком состоянии звери пребывают? Их не обижали в столице?
– Обращались с ними хорошо. А на обед выдавали им столько, сколько они сами желали съесть. Непрофессионально кормили! Хищникам, впрочем, как и другим животным, нужен сбалансированный рацион. Просто много говядины – это не всегда хорошо. Точнее, далеко не хорошо. Тем же тиграм и рыба нужна, и козлятина, скажем, и другие продукты. В целом же если говорить... По медведям у меня вопросов нет, а вот у одного из тигров имеются некоторые проблемы с передней лапой. Будем работать с ним.
– Реабилитация животных-новоселов на каком этапе уже находится?
– Заканчиваем для них строительство новых вольеров, чтобы к 1 июня и медведи, и тигры переселились в них. И чтобы их могли увидеть посетители нашего центра.
На строительстве вольеров, между прочим, каждый из которых площадью в 130 квадратных метров, уже израсходовано сорок тонн песка, цемента и щебня, километр труб и два с половиной километра металлического прута.
– С самым главным вашим хищником – львом Самсоном, тигры нашли общий язык? – задал я еще один вопрос Александру. И услышал на него ответ самого Самсона.
От его рыка, наверное, упал бы низко летящий одноместных самолет, окажись он в этот момент над Васильевкой. Тигры Самсону отвечать не рискнули.
Владимир ШАК
[Газета "МИГ", Запорожье]

98996955
Хозяин реабилитационного центра Александр Пылышенко
35297753
Как дела, полосатый?
32445976
Тигр-новосел
45460097
Маша и Миша
81939073
Самсон - очень грозный зверь
Фото Сергея ТОМКО

***В тему
Сегодня в васильевском реабилитационном центре для крупных хищников находятся пять львов, два тигра, два медведя и компания добродушных псов-водолазов [ньюфаудлендов].
■ За жизнью центра можно наблюдать посредством камер-онлайн [для этого нужно зайти
на сайт центра homezoo.com.ua].
■ Адрес центра: Запорожская область, город Васильевка, улица Степная, 8.

Хождение на мыс Дзендзик: на Азовском побережье есть место, где… целуются волны

В курортном городе Приморске [а бываю в нем я достаточно регулярно] мне не раз доводилось слышать о мысе с необычным названием, являющимся юго-западной оконечностью Обиточной косы - одной из самых длинных кос [если не считать Арабатку - Арабатскую стрелку] Азовского моря.
Знающие люди утверждают, что от берега она умчалась в море аж на 40 километров. Хотя официально протяженность косы принято определять в 32 километра. Еще в Приморске говорили: если попасть на мыс Дзендзик в ясный, но слегка ветреный день и если повезет, можно увидеть, как на самой его кромке встречаются, подгоняемые к косе ветром, волны из двух, омывающих Обиточную, заливов – Бердянского и Обиточного. По утверждению приморцев, подобного места, где целуются волны, на земле больше не имеется.
Стоит там побывать?
29487156
Думаю, очень стоит. Ну, так и давайте отправимся в странствие по косе - до самого дальнего ее мыса. А по пути я поделюсь кое-какими любопытными фактами, собранными на косе и о косе.

Адмиралом названная
Оказывается, Обиточная не всегда называлась Обиточной. Ногайцы, например, называли ее Джурулгаш, что в переводе звучит как «обрыв, подмытый водой». На картах же начала прошлого века эта предлинная азовская коса обозначат как Виссарионова. Имя святого старца Виссариона будущей Обиточной дал активный участник русско- турецкой войны вице-адмирал Петр Бредаль. Известен мне даже день, когда это произошло: 6 июня 1737 год Согласно историческим данным, чуть ранее, 27 мая, адмирал во главе русской эскадры поднялся на десять верст по реке Кальмиус. А после наведения [с помощью 22-х лодок] моста через реку и переправы по нему русских войск на правый берег, ушел на Геническ. А по пути к городу наткнулся на необжитую безымянную косу. И тогда, заглянув в святки, адмирал изрек:
- Называться отныне ей Виссарионовой!
Ну а какой день помечен в святках как Виссарионов, установить несложно. Это 6 июня. Следующая по пути к Геническу коса Федотова, тоже, кстати, адмиралом Бредалем названа - все по тем же святкам. И повоевала русская эскадра возле Федотовой косы тогда изрядно. А вот вблизи Обиточной серьезные боевые действия развернулись лишь однажды -15 сентября 1920 года. Тогда в Обиточном заливе сошлись две флотилии – врангелевская и Азовская, которой командовал красный [цитирую дословно] «начальник действующего отряда Азовского моря» Сергей Хвицкий. Со стороны барона Врангеля, развивавшего в те сентябрьские дни наступление на Бердянск, в бою в Обиточном заливе участвовали эсминец, четыре канонерские лодки, тральщик и сторожевой корабль, а со стороны красных - четыре канонерские лодки и три сторожевых корабля. После шестичасового взаимного обстрела эскадры разошлись. При этом врангелевцы потеряли канонерскую лодку «Салгир» [потоплена орудийным огнем канонерки «Красная звезда»] и подорвавшийся на мине эсминец. «Салгир», вроде бы, до сих пор на дне залива находится.
Итоги сентябрьского боя в Обиточном: наступление Врангеля на Бердянск резко замедлилось, а начальник «действующего отряда» Сергей Хвицкий был представлен [и подучил в ноябре 1920 года] к ордену боевого Красного Знамени
В войну Отечественную, узнал я также в Приморске, некоторые бухты Обиточного залива, в частности, Курскую, где базировались советские бронекатера, фашисты бомбили... глубинными бомбами. Из-за этого якобы и по сегодня в тех бухтах такие болотинки ужасные встречаются, куда не то, что заходить - приближаться опасно: одно неосторожное движение - и на поверхности от человека только воспоминание останется.
- От кого из врагов избавиться понадобится, - в шутку предлагали мне приморцы, - привози. Устроим избавление без шума и пыли.
- Да нет у меня врагов! – тоже отшучивался я, но в душе очень зауважал Обиточный залив, в котором находятся болотинки почти бездонные.

Здравствуй, родина!
Однако увлекся я: мы ж на косу втягиваемся медленно - во все глаза теперь смотреть нужно и запоминать увиденное. На Обиточную ведь просто так не попадешь она - государственный ландшафтный заказник. Въезд-вход позволен только в первую двухкилометровую зону. А перед нами как-никак уже зона следующая, «тихая». Сопровождать по ней нас будет государственный инспектор Приморского рыбоохранного участка Александр Капканец. Уроженец, между прочим, Обиточной косы.
Итак, слева за спиной мы оставили Соленый лиман, в котором, по словам нашего спутника, рыба никогда не водилась. По причине сильной солености воды. А справа удаляется вместе с удаляющимся берегом урочище Новый Быт – бывший рыбацкий поселок. По его названию нынче начальную часть косы называют. Теперь с обеих сторон дороги, до мыса Дзендзика до самого, потянется Азовское море – двумя своими заливами. Ближний к нам – Бердянский (он по левую руку) и дальний – Обиточный. Вон он там, за камышами. Приморцы коренные, правда, заливы эти редко собственными именами величают. Чаще просто замечают: рыбачил, дескать, нынче на Верховой. И тому, кому это говорят, понятно: речь вдет о Бердянском заливе, со стороны которого коса Обнточная и в самом деле напоминает «обрыв, подмытый водой» - как ее ногайцы воспринимали. Если же приморец-абориген о Низовой разговор заведет, знайте: он Обиточный залив имеет в виду.
Ну, а как самое узкое место косы называется, через которое приморские рыбаки с давних давен с Верховой на Низовую (или наоборот, в зависимости от того, в каком заливе шторм разыгрывается) лодки перетягивают? Да так и называется: Перетяга.
Сама Перетяга у меня никаких эмоций не вызвала, а вот на подходе к ней я понял: если всем нам, а не только индусам, Всевышний отмеряет по несколько жизней, одну я бы желал провести вот здесь, на Обиточной косе. Может быть, в маслину тихую вселившись душой, может быть, в камыш, вздрагивающий от ветерка, который то по косе разбегается, то к причудливым нагромождениям облаков на горизонте взмывает. Чтобы и их, облака неспешные, а не только мою грудь, напитать ароматом морской азовской воды и летней степи. Уверен: аромат этот я из десятков других выделю безошибочно. Сердце подскажет. Потому что запах моря и степи – это запах моей родины. А родину, как и мать, не спутаешь ни с чем и ни с кем.
К слову заметить, Обиточная коса вполне могла бы попасть в «7 природных чудес Украины». Почему не попала, оставшись лишь в сотне украинских чудес? Наверное, плохо, точнее - не так, не теми словами представляли на участие в акции косу, завершающуюся мысом Дзендзик. Вот, в частности, как: «Экосистемное значение Обиточной косы характеризуется уникальной ценностью природных комплексов, а также мозаикой сообществ сухой степи, солончаковых группирований, водно-болотной растительности и искусственных лесных насаждений». Все правильно, но… пресно! Не привлекательно.
28602628
15034905
Обиточная коса: степь и море

Бакланье господство закончилось
А дорога зыбкая, песчаная тем временем снова на берег Бердянского залива выводит и взору открываются последствия обрушившегося минувшей осенью на косу шторма. Охапки сухого камыша замечаю тут и там. Значит, соображаю, со стороны заболоченного Обиточного залива волна шла. И пластиковые бутылки в глаза бросаются, обильно разбросанные по берегу осенним штормом. Их не просто много, а очень много. Цивилизация ж под боком. Мы, то есть, с вами. Мне хочется выругаться от увиденного, но я сдерживаю себя. Понимаю: в святом месте грех ругаться. И тут же обращаю внимание на серую ворону, выскочившую на дорогу. Ворона оглядывается в нашу сторону, чуть медлит, словно о чем-то соображая, потом начинает убегать. Именно убегать, а не улетать. Заметно прихрамывая на левую лапу.
- Мамка, - произносит наш опытный провожатый-рыбинспектор. – От детворы своей нас уводит. От гнезда. Для этого и прикидывается хромой.
- Умная, бестия! - выдыхаю я вполголоса.
А справа от дорога, будто услышав мой возглас, медленно взлетает цапля. За ней, чуть погодя, вторая. Птицы неспешно летят над косой и, сделав широкий круг, возвращаются к месту взлета. Дом там у них, наверное.
Ну, а вот и бакланы, десант которых несколько лет назад с немалым трудом удалось сбросить с Обиточной косы в море. Разорять гнезда бакланьи даже пришлось. И выстрелами из ружей отпугивать бычкоедов [баклан - великий любитель бычков), обосновавшихся на маслинах, насаждения которых находятся во второй, дальней, части Обиточной косы.
Сейчас на маслинах бакланов немного. А в Обиточном заливе они песчаные острова оккупировали. И плотно-плотно, чуть ли не прижавшись друг к дружке, сидят на них. Но на косу с островов больше не суются.
Прекрасные ныряльщики, на суше бакланы, однако, не выглядят изящными птицами. Создается впечатление, что они от нырка к нырку за бычками время коротают, не снимая черных аквалангистских костюмов. От этого и кажутся неуклюжими рядом с одетыми в белоснежные матроски чайками.
Прижились на Обиточной и самые большие птицы в мире - страусы. Отыскать их - ферму страусиную - несложно: направление на нее голубыми ленточками помечено. И на территории фермы, на дереве, я такую же ленточку разглядел. «Во как, - подумал, - у нас даже страусы политически окрашенные!»
21565828
Погибшие деревья - последствия бакланьего господства

Здесь целуются волны
Уф, кажется, мы приближаемся к месту назначения: от фермы страусиной до Обиточного маяка, где мы должны задержаться не надолго, рукой подать. А от маяка до оконечности косы и того меньше - не больше пяди.
Но я поспешил с определением расстояния: совсем недавно, весной, маяк от остальной косы отделяла трехсотметровая промоина, превратившая мыс Дзендзик в остров. В обитаемый остров, хозяйничала на котором смотрительница маяка Ольга Полищук. Почти полгода она одна на острове жила - пока промоину море не затянуло. А до большой земли на лодочке переправлялась. Наведайся и мы сюда весной - тоже бы вплавь на маяк добирались. Вот тебе и рукой подать!
Ольгу Викторовну мы дома не застали - в город за продуктами, уехала. На хозяйстве оставалась ее дочь Светлана. От нее я и узнал, что во время осеннего шторма три маячных собаки утонули - столько тут было воды. А коты, тоже живущие на маяке, спаслись – на чердаке упрятались.
- Нравится здесь? - спрашиваю у Светланы.
- Очень! И природа, и воздух, и море. А мама вообще жизнь свою без Обиточной косы, без маяка не представляет. Она же здесь тридцать лет.
06391811
Обитатели маяка
65134113
Морской пес

И вот, наконец, последняя точка нашего маршрута: недлинная, узкая, полупритопленная полоска земли, самый дальний - от берега приморского, участок Обиточной косы. Хвостик, если можно так выразиться, мыса Дзендзик, воспоминания о хождении к которому теперь всегда будут сопровождать меня по жизни.
С обоих заливов - и с Бердянского, и с Обиточного - волны, обгоняя ветерок свежий, устремляются на мыс и, встречаясь на его оконечности полупритопленной, целуются, рассыпаясь тут же от переизбытка чувств на сверкающие в лучах нежного солнышка сотни и сотни водяных искр…
Завораживающее зрелище!
Владимир ШАК
[Газета "МИГ",Запорожье]

34505159
77783052
По пути к мысу Дзнедзик

29487156
Здесь целуются волны...
обиточная-1
... и опускаются к морю звезды [фотошутка]

Чего миллиардеру не хватает для счастья?

Я ни в коей мере не шучу, называя скромного по виду пенсионера из города Орехова Николая Ивановича Дубину миллиардерам. Удивительно, но факт: он действительно обладает денежным состоянием, исчисляемым миллиардом рублей. Причем, в одной купюре.

В 1924 году, оказывается, Закавказская Республика печатала такие, фантастического достоинства деньги. Весьма симпатичные по виду, которые впоследствии российское правительство обменивало по курсу золотого рубля.
По замечанию Николая Ивановича, его, скажем так, финансовые запасы представлены денежными знаками 85-ти государств. Наиболее же полная подборка - это деньги России, Советского Союза и Украины. Вот, например, купюра-агитка: такие разбрасывали в свое время на киевских рынках - с агитацией против гетмана Скоропадского. “Ходят по свету наравне с мягеньким папиром”, - читаю надпись на одной из них. Ценность купюры, значит, не превышает ценности туалетной бумаги.
- А подобную монету видеть доводилось? - протягивает непонятную фигурку Николай Иванович. Я присматриваюсь и узнаю в ней крохотного дельфинчика.
- На территории бывшей Ольвии нашел ее - у самой кромки моря. Или вот, - отвлекается на секунду собеседник, и на его ладони появляется матово поблескивающая монета. Беру ее и читаю надпись: «BRUTUS».
- Денежка того самого Брута? - восклицаю удивленно.
- Того самого, участвовавшего в убийстве Юлия Цезаря. Как раз ему в лицо Цезарь перед смертью выдохнул: “И ты, Брут!” - мол, и ты, гад, предал меня.
Как я потом разобрался, на монете не Брут изображен, а девушка с венком на голове - олицетворение свободы. А на оборотной стороне - т.н. шапка свободы, помещенная между двумя кинжалами. И получается, что динарий Брута - это тоже своеобразный агитационный плакат: во имя свободы уничтожен тиран.
Приобрел монету Николай Иванович по воле случая, всего за трешку. Столько не хватало для полного счастья его случайному знакомому, весьма бурно отметившему накануне какое-то событие. Вот и сбыл он динарий двухтысячелетней давности, чтобы было чем опохмелиться.
- Если все мои бумажные деньги разложить, - продолжает объяснение коллекционер-миллиардер, - понадобится десять столов.
- Я слыхал, что ваша денежная коллекция - одна из богатейших в Украине.
- Ну, я бы не сказал... Есть коллекционеры посолиднее. У меня ведь, кроме денег, минералы имеются, насекомые, море богато представлено, история - начиная с самых древнейших времен. Есть коллекция останков вымерших животных, включая мамонта, мастодонта и бизона.
- Вот эти собранные по фрагментам горшочки, - показываю я на шкаф, возле которого висит под стеклом чудовищной величины омар, - тоже имеют историческую ценность?
- Один из них - он, кстати, из бронзового века, я собираю 14 лет, второй, более древний, - 16.
- Где собираете?
- На месте распаханных курганов!
- Каждый год туда ходите?
- Не раз в год!
- Зачем вам это надо? - невольно вырывается у меня.
- Но это же интересно! Я каждому найденному кусочку радуюсь. Для меня каждая находка - удовольствие, граничащее со счастьем.
- До конца горшки соберете?
- Не ручаюсь. Мне ведь уже восемьдесят... Но мечтаю собрать.
- А о чем вы, Николай Иванович, сожалеете - в смысле, что не удалось заполучить в вашу коллекцию, которой может позавидовать любой уважающий себя музей, чтобы вы чувствовали себя по-настоящему счастливым человеком?
- На берегу Каховского водохранилища однажды обнаружил зуб и бивень мастодонта. Зуб забрал - он сохранился благодаря эмали. А бивень рассыпался на воздухе в прах. Не поверите - я сидел над ним и плакал. До сих пор жалею об утрате. Еще был случай [там же, на Каховке, куда, к слову заметить, я 206 раз выезжал за находками] - когда, бредя по воде, заметил на дне сияющую на солнце монету. “Золотая! - мелькнуло в голове. - Первая в моей жизни!” Наклонился поднять ее, а это три копейки советские, отшлифованные песком и волнами. Ну и, между нами говоря, жалею, что как-то, находясь в Ленинграде, не сумел отломить кусок от обломка самолета-шпиона Пауэрса - помните, в 60-м году его сбили над территорией Советского Союза. А обломки после случившегося в музее демонстрировались. Пять раз я подходил к ним, но не поддались они - такой металл прочный. И, конечно, сожалею, что в войну пропала моя коллекция марок. Если бы они у меня сейчас были, я бы не работал в свои восемьдесят лет в школе.
- В Америку бы уехали? - в шутку спросил я.
- Вот именно! - поддержал мой тон Николай Иванович.
Владимир ШАК
[Газета "МИГ", Запорожье]
Фото Сергея ТОМКО

03299054
Хозяин домашнего музея с гигантской костью древнего животного

11707148
Миллиард рублей одной купюрой

4231979967120465
Динарий Брута

Штольни на дне Сарматского моря

Неподалеку от села Маячка, что в Васильевском районе, сотрудники Национального природного парка «Великий Луг» обнаружили самые древние в Запорожской области подземные выработки. В них, вероятнее всего, еще половцы добывали известняк для изготовления степных баб, служивших маяками.

Как правило, устанавливались каменные изваяния на возвышенностях, и поэтому, видимо, в исторических хрониках то место, где река Конка [являющаяся притоком Днепра] делает поворот, огибая мыс, издавна называлось Маячками [с ударением на втором «а»]. А неподалеку от современного села Маячка имеется урочище «Семь маяков» [когда-то там, похоже, действительно на курганах стояли маяки-ориентиры - количеством в семь штук]. В не очень глубокой, но достаточно протяженной балке село находится. По дну же балки, осторожно пробираясь через пойменный лес, со времен ледникового нашествия, течет река Маячка [сейчас, правда, она лишь делает вид, что течет], кое-где обнажив известняковые отложения древнего Сарматского моря.
Туда и надумали с фотокорреспондентом Сергеем Томко выдвинуться, решив выяснить, где же половцы добывали материал для своих баб - не маячанской ли балке? Ну а провожатым с нами согласился отправиться заведующий отделом науки Национального природного парка «Великий Луг» Виктор Бусел. Мы предполагали, что как раз он и сможет рассказать много интересного и о балке [она входит в состав Национального парка], и об ее обитателях. И не ошиблись в своих предположениях.

Уже на подходе к «Семи маякам» [мы со стороны Каховского моря к ним добирались] Виктор Анатольевич обратил наше внимание на скопление чаек на прибрежной отмели.
- Присмотритесь, - посоветовал он, - вон та крупная птица, выделяющаяся из всех, с черной головой, - представитель редчайшего вида чаек. Это краснокнижный черноголовый хохотун. Гнездится лишь в нескольких местах на территории бывшего Советского Союза [в Украине - на Сиваше]. У нас встречается на пролете. Ага, - тут же добавляет Виктор, оторвавшись от бинокля, - а он не один. К нему второй хохотун сейчас подошел.
- Они и в правду хохочут? А над кем?
- Над собой, наверное! - поддерживает шутку завотделом науки Нацпарка. – Голос такой у них - на хохот в самом деле похож. Больше всего же тут чаек серебристых. И озерные также присутствуют.
Надо же, а я по простоте душевной полагал, что все чайки - просто чайки.
«Семь маяков» облюбовала, к слову, и еще более редкая птица - короткохвостый поморник. Гнездится он сугубо на севере, в арктической [!!] зоне. Относится к птицам-зоофагам. У себя дома леммингами питается. Ну а у нас на мелкую пернатую дичь охотится. Догоняет зазевавшеюся птаху и хватает ее клювом или сбивает на лету ударом крыла.
Пищуха - тоже северная птица. И тоже замечена в маячанской 6алке. Понравился ей пойменный лес, глубоко вдающийся в степь. Подобные леса, увы, вырублены повсеместно, а возле Маячки они сбереглись: балку бесперспективной для заселения и ведения хозяйства посчитали - ее берега ведь размываются периодически. Случаются и оползни. Зато птицы и зверюги, как только тут «тихая» зона объявлена была - с возникновением нацпарка «Великий Луг», массово в укромные «Семь маяков» слетаться и сбегаться стали в сезон охоты. И хоронятся по берегам вяло текущей реки от ружейных пуль и собак охотничьих.
А вот в старину, когда Маячка-речка была полноводной, на ее берегах активно селились люди. По словам Виктора Бусела, в низовьях балки находятся два нераскопанных археологами поселения: черняховской культуры [третий-четвертый века н.э.] и эпохи энеолита [третье тысячелетие до н.э.|.

Между прочим, возвращаясь назад, в устье Маячки, мы обнаружим обломок странной колонны, изготовленной явно из местного известняка. К каким временам обломок относится и что за мастера колонну вытесали, ответить не смог даже наш ученый спутник.
- Это что за свистунчик? - услышав приятный посвист, интересуюсь у Виктора.
- Желтоголовый королек - самая маленькая птица бывшего Советского Союза.
- А утки водятся в балке?
- Даже огарь появился! Утка, заселяющая лисьи норы. Представляете картину: с одной стороны норы лисица детенышей выкармливает, а с другой утка на яйцах сидит. И никаких проблем у них не возникает. Ушел от нас огарь еще в довоенные годы, а теперь вот вернулся. После Керчи и Сиваша «Великий Луг» стал третьим местом в Украине, где обитает эта утка. Черный аист впервые остановился у нас на осеннем пролете. Сверхредчайший вид! Журавль-красавка наведывается. Дрофа встречается на зимовке. Авдотка бывает, кулик-сорока. А по низовьям балки охотятся канюк, сокол-балога, большой подорлик, домовый сыч-мышеед. Малый пестрый дятел пропитание себе выстукивает [он размером не больше воробья]. Ну и сова-сплюшка водится, питающаяся исключительно насекомыми.
- Наверное, и их - насекомых всевозможных, тут хватает?
- О дыбке степной что вам известно? Похожа она на крупного кузнечика. Только крыльев не имеет. В связи с чем по земле передвигается. И люди, следовательно, ей опасны, и коровы пасущиеся. Кроме как тут в балке, она еще в Крыму замечена - на мысе Тарханкут. Еще жука-оленя можно отыскать и большого дубового усача. Ну а самое необычное здешнее насекомое, которое на территории Украины [под Киевом] в последний раз видели в 50-е годы прошлого века - ледничник Вествуда. Это крохотное существо тысячи и тысячи лет назад сумело приспособиться к леднику, вторгшемуся сюда с севера. В теплую погоду ледничник впадает в спячку, а зимой у него активный период жизни начинается: питается он, размножается.
-А где обитает?
- На мхах, покрывающих известняковые выходы в балке. Полагаю, больше нигде в Украине ледничка не отыщешь.
Пока я внимательно разглядывал ближайший покрытый мхом камень - вдруг, думаю, выбрался, не дожидаясь морозов, на свет божий ледничник редкостный, наш проводник добрался до одного из входов в половецкие штольни древнего Сарматского моря.
Это даже не вход, а промоина: однажды тут просела земля - пустота ведь под ней имелась. И вода размыла вскоре небольшой лаз. Его и обнаружили сотрудники Национального природного парка среди зарослей густого кустарника. Не сами, кстати, обнаружили - мыши летучие помогли.

Материнская колония ночницы прудовой находилась здесь. Ее представители относятся к пещерным видам летучих мышеи. Заметив как-то на маршруте прудовую мышку-летунью, сотрудники «Великого Луга» заинтересовались: а где же ее пещера укромная находится? И выследили.
Я заглянул в темноту лаза. Оттуда потянуло сыростью и тоской - как из свежеотрытой могилы.
- Подземный ход постепенно сужается, - объяснил Виктор Бусел. - И выходит в штольни.
- Почему вы решили, что там именно штольни?
- Стены известняковые обработаны. Как можно предположить, известняк тут добывали очень давно: штольни старые, заваленные.
- Зачем глубоко под землю углублялись добытчики - есть же прямо на поверхности известняковые выходы?
- На поверхности известняк непрочный, рыхлый. Ни для строительства он не подходит, ни для изготовления каменных баб.
- По вашим оценкам, много тут лазов, выводящих в штольни?
- Обратите внимание, насколько изрезан мелкими балочками правый склон маячанской балки - они же в результате провалов земли образовались. Либо по ним, заранее прорытым, добытый известняк утаскивали отсюда.
- В таком случае можно предположить, что у нас под ногами, если подняться из балки, - сплошные штольни?
- Не исключено.

Маяч балка
Маячанская балка

Облмок странной колонны на берегу маячки-реки
Обломок странной колонны на берегу Маячки-реки

Бусел у входа в сарматск штолню
Виктор Бусел у входа в сарматскую штольню

Земля в маяч балке совершенно не случайно проваливается
Земля в Маячанской балке совершенно не случайно провалилась: там, внизу, находятся пустоты

Фото Сергея ТОМКО

***В тему
Под селом Скельки находятся подземные лабиринты общей протяженностью в двадцать километров
О скельских катакомбах [это село Васильевского района расположено на берегу Каховского моря] вспомнили в начале двухтысячных годов - после того, как в поселке объявились двое незнакомых мужчин. Точнее, не сами мужчины насторожили скельчан, а их действия. Буквально сразу же после их появления возле Скелек были срезаны провода со столбов. “Наши на такое не пойдут - чтобы себе вред причинять”, - решил бдительный сельский люд и, проследив за пришлыми, выяснил: прячутся они на берегу Каховского моря, в штольнях, отрытых полвека назад.
Вскоре незнакомцев задержала милиция. Выяснилось, это действительно они промышляли по ночам в окрестностях Скелек, скрывая украденное в штольнях. Говорят, один из задержанных даже находился во всеукраинском розыске.
После лихих чужаков в скельские заселились... лисицы. Рыжие плутовки смекнули, что лучшего укрытия на зиму им не найти. Под землей ведь тепло в самый лютый мороз. Ну и скрыться там есть куда от постороннего любопытного глаза.
Так когда конкретно же появились на берегу Каховского моря подземные выработки?
- В 1947 году работа там начались, - объясняет старожил Скелек Павел Брилистый, лично участвовавший в создании подземного производства.
По рассказу Павла Семеновича, в скельский ракушечный карьер он пришел сразу после демобилизации, оставив за спиной две войны - с Германией и Японией. И судьба так сложилась, что бывшему армейскому разведчику, отмеченному на фронте медалью «За отвагу» и орденом Славы, пришлось переквалифицироваться в разведчика подземных недр.
- Директором карьера, - вспоминает он, - был горный инженер по фамилии Компанией. Одессит по происхождению, директор имел представление об одесских катакомбах. По его предложению мы и начали бить штольни на берегу Днепра. Бульдозеров тогда карьер не имел - все работы велись вручную. И добывать ракушняк открытым способом стало невыгодно, затратно.
Первую штольню, оказывается, создавали так: металлическим прутом в 2,5 метра пробивали в стене ракушника отверстия и делали два вертикальных зареза ручными пилами-камнерезами. Потом, пилами поменьше, снизу производился горизонтально-наклонный [наружу] подрез и наступал самый ответственный момент, в пропилы нужно было вставить клинья, чтобы, ударами молотов, загнать их поглубже и отколоть ракушняковую глыбу, вес которой достигал тонны, от берегового массива.
Глыба падала и тут же распиливалась на блоки. Из них и построены многие и многие животноводческие здания Васильевского района. И заборы возле домов скельчан, прекрасно сохранившиеся по сей день.
- Через десять метров, - продолжает Павел Семенович, - мы били вторую штольню, дальше - третью... пока ни пробили все шестьдесят. Каждая из них превышала триста метров в длину и была надежно укреплена деревянными подпорками. Там, под землей, приблизительно через 15 метров, начинаются естественные трещины. Вот и нужно было их укрепить, чтобы обвалов не случалось.
- А они не случались?
- Никогда! Ни единого несчастного случая не произошло за пять лег работы подземного города. А штольни, соединившись друг с другом переходами, в самом деле город напоминали: светло было в нем, как днем - электричество заводилось туда в обязательном порядке. И узкоколейка - тоже, по которой вагонетками вывозились на берег готовые строительные блоки. Работало обычно под землей от 130 до 160 человек.
- Вам хорошо платили?
- Став горным мастером, я получал 800 рублей. По тем временам - страшные деньги!
- Корову можно было на них купить?
- Вот именно - корову! Представляете, месяц порезал ракушняк - и приобретай буренку-кормилицу. И это в голодные, послевоенные годы.
- Почему прекратились работы под землей?
- Полностью выбрали годный для строительства камень.
Владимир ШАК
[Газета "МИГ", Запорожье]

вход в катак
Один из входов в скельские штольни-катакомбы

в скельск катак

скельские катакомбы
Под землей

заборы напоминают о штольнях
Заборы в Скельках напоминают о том, что когда-то неподалеку от села были подземные выработки

Фото Сергея ТОМКО