Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

Вожди поизносились

Нередко, когда заходит разговор о том, нужно ли сносить памятники ушедшей [вернее, уходящей] в историю коммунистической эпохи, мне доводится слышать рассуждения о том, что трогать их не следует: пусть, мол, остаются в таком виде, в каком и были установлены. А мы другие, свои, памятники со временем установим.
На подобные рассуждения я обычно привожу такой аргумент в пользу ликвидации коммунистических истуканов: если в ваш дом заберутся бандиты [как это некогда сделали коммуно-большевики] и устроят в нем разгром, после их изгнания неужели вы не станете наводить порядок?
Однако сегодня я не о сносе памятников сказать хотел. Я хочу поделиться своими наблюдениями за памятниками коммунистической эпохи. Вот что я заметил: после самым решительным образом встряхнувшей страну революции Достоинства памятники эти сами собой стали приходить в упадок. В первую очередь это относится к памятникам вождям из прошлого и приближенным к ним товарищам. Правда-правда!
У «буревестника революции» [той, компартийной, 1917 года] Максима Горького, например, спина стала… нет, не белой – светло-коричневой. От грибка. Или от плесени, которая, оказывается, и на памятниках заводится. А из обутки буревестника штырь металлический изъявился… ну, аж неудобно стало за старика: прям оборванцем каким-то стал он выглядеть.
Да что там Горький! Сам великий вождь товарищ Сталин нынче в одном из сел Запорожской области на мир с постамента взирает в совершенно изношенном военном френче. Можно подумать, что не снимал он его… где-то, наверное, со времени своей смерти.
Как и товарищ Киров, пристреленный ревнивым мужем в объятиях его жены.
А с «железным» Феликсом по фамилии Дзержинский вообще беда приключилась. Феликс-металлист, кстати, находится на центральной площади одного из запорожских сел, которое называется не Феликсовкой [или Дзержинкой], а… Чапаевкой. От изнурительного вглядывания в происходящее вокруг у Дзержинского на лбу звезда проявилась. Вроде той, что на буденовках красовалась.
Ну а потрепанный вид Якова Свердлова, который некогда возглавлял Всероссийский Центроисполком [ВЦИК] и был организатором убийства императора Николая Второго и его семьи, у меня такую жалость вызвал, что захотелось мне гривенную монету положить в его неуклюже протянутую к народу руку. Да не дотянулся я до руки – на высоту постамента ростом отличается от меня вождь и убийца товарищ Свердлов.
Владимир ШАК
[Газета "МИГ", Запорожье]

А вот и сами вожди, о которых я рассказал:

Горький
Горький-2
Горький-3
Макс Горький

Сталин
Вождь вождей товарищ Сталин

Киров
Киров-2
Гулящий партиец Серж Киров

Феликс-2
Феликс-5
Феликс-металлист

Свердлов
Свердлов-2
Яшка-цареубийца

Украли... "Большую воду"

Металлисты, долгое время остававшиеся "неустановленными лицами", выкопали из земли и похитили семь километров труб с водовода, по которому должна была пойти питьева вода в села Васильевского района. Изловить трубокопателей удалось только активистам васильевского Правого сектора

Начальная точка этого водовода – станция первого подъема, находится на берегу Каховского моря – возле села Благовещенка, что в Каменско-Днепровском районе. А возле васильевского села Балки должны были заработать мощнейшие очистные с уникальным [и недешевым!] оборудованием. Ну а сам водовод Каховского моря должен был дотянуться до моря Азовского – до курортного Бердянска. Снабжая по пути питьевой водой сельчан региона.
Вводить в эксплуатацию водовод должны были во второй половине 90-х.

Сельчане воды не дождались
К сожалению, проект по обеспечению водой нашей сельской местности так и остался недостроенно-недовведенным. А 21 сентября 1999 года Запорожское областное управление мелиорации и водного хозяйства передало часть водовода Приднепровскому управлению водного хозяйства. Часть - это 33 километра зарытых в землю на территории Васильевского района труб диаметром от 630 до 530 мм. В официальных документах этот участок большого проекта под условным названием "Большая вода" значится как Щербаковский групповой водовод.
Щербаки, к слову заметить, как, впрочем, и в другие васильевские села перво-наперво и должна была прийти долгожданная – безо всякого преувеличения – "Большая вода". Должна была, но не пришла. И не придет уже никогда.
Во-первых, о благовещенской станции первого подъема и балковских очистных можно сегодня вести речь только в прошедшем времени: строили, мол, их когда-то, строили... Да так и не достроили. А потом вообще уничтожили.
Во-вторых, начиная с 2003 года, Щербаковский групповой водовод подвергся одиннадцати [!] набегам металлистов, которые на территории Васильевского района вырыли из земли в общей сложности 6856 метров труб, нанеся ущерб Приднепровскому управлению водного хозяйства на сумму в 4292105,25 гривны.
По словам Александра Кравченко, начальника пострадавшего от набегов управления, иногда случалось так, что, узнав об очередном появлении на водоводе металлистов, он высылал к ним главного инженера, а сам отправлялся за подмогой в милицию.
Подмогу таки водники получали. По их заявлениям даже уголовные дела возбуждались. Только в 2010 году их по разворовыванию водовода аж семь было заведено. И семь раз милицейско-сыскной люд оказывался ни при делах, как говорят в таком случае в народе: не мог установить, кто конкретно изничтожал водно-народную [по сути] магистраль в Васильевском районе - грабители остались "неустановленными лицами".

На водоводе добывали вовсе не металлолом
В нынешнем году, по объяснению начальника понесшего миллионные убытки управления, на Щербаковский водовод были совершены два очередных нападения: 11 апреля и 7 мая. При этом после апрельского набега металлистам не удалось вывезти с поля, по которому проложен водовод, 420 метров вырытых труб, которые отнюдь не к сдаче в пункты приема металлического хлама предназначались. Александр Кравченко убежден: украденные в его управлении трубы поступали на рынок в виде... труб, извиняюсь за тавтологию.
Снаружи водовод ведь был обработан специальным антикоррозийным раствором. Это раз. Вода по нему не прокачивалась никогда. Поэтому идеально сохранившиеся трубы водовода – после соответствующей несложной обработки, конечно, металлисты сбывали под видом готовой продукции трубопрокатного производства. Зарабатывая при этом, как можно догадаться, серьезные деньги.
Можно также предположить, что денежек этих вполне хватало, чтобы застопорить продвижение расследуемого дела о хищении труб стадии поиска "неустановленных лиц" на долгие месяцы. И даже годы. Впрочем, это всего лишь мои домыслы. Если у представителей трубной мафии, а на примере Васильевского района мы, похоже, имеем дело именно с ней, существует иной взгляд на проблему, пусть обнародуют его.
7 мая 2014 года металлисты вновь выдвинулись на Щербаковский водовод, развернув работы по извлечению труб из земли между селами Степное и Щербаки. И их, наконец-то, удалось застукать на месте преступления – активистам васильевского Правого сектора, которые приехали к трубокопателеям во главе с депутатом Васильевского горсовета, руководителем антикоррупционного комитета Народной рады Запорожской области Анатолием Шевченко.
– На одном из полей, - объяснил Анатолий Викторович, - мы почти сразу обнаружили автокран, который загружал порезанные трубы на платформу автомобиля "Рено». Представившись, я потребовал, чтобы все находящиеся на поле тоже предъявили документы. Видя, что нас много, особо возражать никто не стал. Трое находившихся на поле рабочих оказались жителями поселка Кушугум. Предъявили они и документ, на основании которого определенная организация якобы имела право выкапывать, а фактически уничтожать водовод. Потому что он якобы уже списан.
- Разве он списан?
- В том-то и дело, что нет! Хотя меня в обратном пытались убедить даже в Васильевском райотделе милиции, куда мы приехали с поля вместе с главой сельсовета, на территории которого произошло хищение труб.
- А что за документ предъявили вам?
- Это было решение облсовета, не имеющее никакого отношения к Щербаковскому групповому водоводу. Что и подтвердил вскоре начальник Приднепровского управления водного хозяйства Александр Кравченко. Кстати, от него я вскоре узнал: хищение труб на водоводе прекратилось – они закончились! Металлические трубы закончились. В направлении на Бердянск где-то за Щербаками пошла асбестоцементная магистраль. Так проектом было предусмотрено.
- Как сейчас продвигается расследование трубного дела?
- Почувствовав, что оно может застопориться, я обратился с заявлениями как в облпрокуратуру, так и в областное управление милиции. Просил, чтобы дело забрали в Запорожье. Этого, однако, не произошло. Правда, в ответе областная прокуратура, собиравшая по трубному делу специальное совещание, заверила: расследование продолжается, районному прокурору даны необходимые указания.
Владимир ШАК
[Газета "МИГ", Запорожье]

Краматорск после оккупации

На въезде в Донецкую область, крупным городом которой как раз и является Краматорск, я обратил внимание на автобусную остановку с привычным для сегодняшнего дня шестибуквием: ПТН ПНХ.
Что зашифрованное под этим шестибуквием послание [точнее, посылание] адресовано президенту соседней, категорически не дружественной к нам, агрессивной державы, пожалуй, уже не нужно объяснять даже школяру.
И что этот президент-агрессор [и неудачник по жизни, от которого, как сообщала пресса, не так давно ушла жена], был инициатором государственного переворота в Донецкой и Луганской областях – тоже.
Чем сегодня живут освобожденные от путинских оккупантов города Востока Украины и решили выяснить журналисты газеты «МИГ». А заодно и навестить милиционеров из запорожского добровольческого отряда [под началом полковника милиции Андрея Долинного], направленных в Краматорск и Славянск – сразу после освобождения этих городов, для поддержания там общественного порядка. И защиты местных жителей, естественно. Города ведь по-прежнему остаются в прифронтовой полосе и никто не может дать гарантии, что выбитые из них бандиты не вернутся вновь, чтобы попытаться восстановить свои бандитские порядки. А что они были в полном смысле слова бандитскими, я расскажу чуть позже.
Наши ребята, кстати, несут также службу на одном из блокпостов на въезде в Краматорск. Так что именно земляки-запорожцы были первыми, кого мы встретили в городе, название которого обозначает – по одной из версий, разумеется, изгиб реки Тор [Крама Торская].
30970716

Краматорск обстреливали только сепаратисты
Чтобы нас в городе долго не искали бойцы из отряда полковника Андрея Долинного, которые по его распоряжению должны были сопровождать миговцев в Краматорске, наипервейшую остановку мы сделали [если не считать паруминутной задержки на блокпосту] наискосок от горсовета. Прямо перед нами лежала центральная городская площадь. С памятником Ленину, естественно. Между прочим, после освобождения города от путинских оккупантов-сепаратистов [гори до скончания века земля у них под ногами!], памятник Ленину на главной площади Краматорска уцелел только благодаря бойцам Национальной гвардии: они не позволили свергнуть Ильича настроенным на решительные действия горожанам. Не следует, объяснили гвардейцы, принимать сгоряча решение о судьбе вождя: решение такое будет однозначно незаконным. Сами краматорцы говорили, что гвардейцы тогда ввели в ступор местных сторонников сепаратистов: те ведь ожидали, что именно силовики и будут сносить «их Ленина».
Осматривая расположившийся у кромки площади элегантный пятиэтажный дом с башенкой, один из балконов которого был снесен, как я понял, орудийным снарядом, я обнаружил мемориальную доску на парадной, - выходящей на площадь, стене дома. Здесь, мол, с 1970 по 1989 год проживал полный кавалер ордена Славы Кременчугский Владимир Григорьевич. Пока к нам едут бойцы полковника Долинного, я коротко расскажу, в честь кого на раненом доме установлена мемориальная доска.
В честь запорожца! Уроженец города Токмака [это, пожалуй, самый серединный, если можно так выразиться город Запорожской области – в центре области находится] Владимир Кременчугский на фронт ушел в шестнадцать лет в ноябре 1941-го, приписав себе недостающие для мобилизации два года. Воевал в воздушно-десантных войсках, принимал участие в высадке морского десанта, войну закончил командиром отделения армейской разведки. К девятнадцати годам был трижды ранен и трижды награжден – орденами Отечественной войны и Славы третьей и второй степеней. В мае 1946 года, когда вчерашний разведчик отметил свой 21-й день рождения, вышел указ о награждении его - за фронтовые заслуги, естественно, орденом Славы первой степени. В послевоенные годы Владимир Григорьевич закончил в Славянске мехтехникум и до выхода на пенсию работал в Краматорске на местном машзаводе.
Как бы мой тезка и полный кавалер самой почетной солдатской награды отреагировал на происходившее в его городе? Думаю, крайне негативно. Бил бы сепаратистов точно так же, как когда-то бил фашистов.
К слову заметить, дом Владимира Григорьевича не разрушился потому, что был надежно построен – из кирпича. Будь он, заметили мне знающие люди, панельным, до первого этажа сложился бы от угодившего в него артснаряда. И еще одно важное замечание. Со временем жители Краматорска разобрались, кто обстреливает жилые кварталы города: сепаратисты, а не украинские военные.

Вся информация тщательно проверяется
– Когда мы появились в городе, – рассказывает командир взвода специальной роты милиции Запорожского милицейского главка Николай Кульчитский, – он был почти пустым. За полдня, скажем, можно было на его улицах увидеть только одну машину. Сейчас людей намного больше – они стали массово возвращаться. Это особенно заметно на блокпосту.
– Как к вам краматорцы относятся?
– Очень доброжелательно и уважительно. Особенно, когда узнают, что мы запорожцы. Своих милиционеров игнорируют – потому что не верят им, а к нам подходят и делятся важной, по их мнению, информацией. Конечно же, мы ее проверяем. Тщательнейшим образом!
По секрету мне рассказывали, что местный народ из всех спецназовцев [а из Запорожья в Краматорск и Славянск приехали только спецназовцы] выделяет бывших беркутовцев. Как раз таких, как капитан милиции Николай Кульчитский, который со своим коллегой из спецподразделения «Грифон» капитаном милиции Олегом Судорженко и сопровождал нас по Краматорску.
Что мы узнали от горожан и наших провожатых? Спешу поделиться.
Оказывается, кроме местных, беспорядок в городе помогали чинить кубанские казаки. Их аж триста душ было. Захватив офис в центре города, они устроили в нем свою базу, окружив ее окопами, которые, для надежности, были перекрыты бетонными плитами. Для рытья окопов привлекали местных жителей. Суть привлечения этого заключалось в следующем: например, кому-то из кубанцев понравилась машина кого-то из местных. Если на добровольное предложение расстаться с ней хозяин не соглашался, его били и забирали в рабство – на рытье окопов. Или на другие тяжелые работы. И такие случаи [не обязательно связанные с машиной] попадания в рабство были массовыми, как и случаи захвата [отжатия] фирм и имущества краматорцев.
И это происходило не только в Краматорске. В Славянске была аналогичная картина.
В боевых действиях казаки-кубанцы, если вернуться [чтоб они пропали], вновь к ним, участия не принимали. В основном жарили баранину, пили водку и горланили свои казачьи песни. Базу свою бросили, как только к Краматорску подошли украинские войска. После них на базе осталось множество ящиков из-под мин и патронов. Кубанцы, похоже, обеспечивали боеприпасами бандитов-сепаратистов, которые и обстреливали Краматорск. Найден был на казацкой базе и цинковый ящик из-под патронов для крупнокалиберной снайперской винтовки [калибра 12,7 мм]. Такие винтовки находятся на вооружении только у российской армии. Силу пробивную выпущенная из этой винтовки пуля имеет невероятную. Не просто любой бронежилет – стену бетонную пробивает…

Огневая позиция – на крыше многоэтажного дома
Теперь что касается минометов. Часть их сепаратисты устанавливали в детских садах, среди жилых домов, на территории церквей и кладбищ. Затем производили несколько выстрелов по позициям украинских войск, грузили минометы и увозили их. А потом, оборудовав позицию в другом микрорайоне города – возле школы, допустим, били туда, откуда только что уехали. И объявляли, что по городу ведут минометный огонь украинские военные. Кстати, в Славянске нам показывали дом, который пробил артснаряд, выпущенный из города, где как раз и находились сепаратисты, а не из-за его околиц, к которым только-только подходили наши гвардейцы. Это очевидно даже неспециалисту.
Но и это еще не все. Минометные позиции бандиты умудрялись оборудовать даже... на крышах многоэтажных домов. Оттуда же, с крыш многоэтажек, снайперы и вели огонь из своих всепробивающих винтовок.
“Обо всем Краматорске не скажу, но то, что в соседнем с нашим двором реактивная установка «Град» вела огонь по городу, сам видел, – сообщил нам один из местных жителей. – А чтобы украинские бойцы по городу орудийный огонь открывали, такого не наблюдал за все дни оккупации Краматорска”.
Ну, а в целом если говорить, то в первую очередь я бы отметил вот что: Краматорск и Славянск таки оживают, возвращаются к мирной жизни после долгой оккупации. Люди, и это главное, все чаще улыбаются: друг другу, приезжим, своим освободителям, наконец. И защитникам, в числе которых – запорожские спецназовцы.
Удачи вам, ребята!
ПТН ПНХ!
Владимир ШАК
[Газета "МИГ", Запорожье]

25800977
Блокпост на въезде в Краматорск: "Пусть только сунутся, твари!"

Больше фото здесь:
http://zurnalist.ucoz.ua/publ/na_raznye_temy/kramatorsk_posle_okkupacii/6-1-0-315
и здесь:
https://plus.google.com/photos/115801225730548080364/albums/6050540230997532097

Ореховское хлебное дело

По личному указанию Сталина к большим срокам тюремного заключения были приговорены руководители Ореховского района, попытавшиеся в 1932 году спасти своих земляков от голода

Судебный процесс, начавшийся в Орехове [сегодня – город в Запорожской области] 25 декабря 1932 года, не имел аналогов в Советском Союзе: по обвинению в умышленном срыве государственного плана хлебозаготовок на скамье подсудимых, по сути, оказался весь состав Ореховского райкома ВКП(б):
секретарь Василий Головин, председатель райисполкома Михаил Паламарчук, председатель районной контрольной комиссии рабоче-крестьянской инспекции Федор Ордельян, заведующий районным земельным управлением Иван Луценко, председатель райколхозсоюза Иван Пригода, государственный агроном райземуправления Иван Анистрат, директор МТС Григорий Медведь, заведующий организационно-инструкторским отделом райкома партии Елизар Скичко, редактор районной газеты «Ленінським шляхом» Иван Андрющенко, заместитель председателя райисполкома, председатель планового бюро Федор Вялых, заведующий филиалом «Заготзерна» Савва Буркивский, председатель Егоровского сельсовета Данило Бутовецкий, секретарь Юрковской партячейки Аким Гришко, участковый агроном района Андрей Махнорыло, участковый агроном райколхозсоюза Овсий Демьяненко, заведующая женским отделом райкома партии Мария Безилевич-Скипян.

Обманщики партии и жулики
Чтобы вникнуть в суть происходившего восемьдесят лет назад в Ореховском районе, перво-наперво заглянем в некогда секретную сопроводительную записку [от 7 декабря 1932 года], составленную секретарем ЦК ВКП(б) Иосифом Сталиным и направленную им во все райкомы партии и райисполкомы СССР. Читаем вместе:. “Рассылаются для сведения следственные материалы по саботажу хлебозаготовок в Ореховском районе Украины, присланные в ЦК ВКП(б) председателем ГПУ Украины тов. Реденсом… Материалы лишний раз доказывают, что организаторами саботажа являются в большинстве случаев «коммунисты», т.е., люди, имеющие в кармане партбилет, но давно уже переродившиеся и порвавшие на деле с партией. Это те самые обманщики партии и жулики, которые искусно проводят кулацкую политику под флагом своего «согласия» с генеральной линией партии.
Так как враг с партбилетом в кармане должен быть наказан строже, чем враг без партбилета, то следовало бы людей вроде Головина [бывший секретарь Ореховского райкома], Паламарчука [бывш. пред. Рика], Луценко, Ордельяна, Пригоды и других немедля арестовать и наградить их по заслугам, т.е., дать им от 5 до 10 лет тюремного заключения”.
Спустя неделю, 14 декабря, ЦК ВКП(б) и Совет Народных Комиссаров СССР принимают совместное постановление «О хлебозаготовках на Украине, Северном Кавказе и в Западной области» [подписано Сталиным и Молотовым]. В седьмом пункте этого документа вновь речь заходит об ореховцах: “Арестованных изменников партии на Украине, как организаторов саботажа хлебозаготовок, а именно: Ореховский район – Головина, Пригоду, Паламарчука, Ордельяна, Луценко… предать суду, дав им от 5 до 10 лет заключения в концентрационных(!) лагерях”.
Кстати, этим же постановлением глава правительства Украины Власий Чубарь [он, как и проходившие по хлебному делу ореховцы, тоже наш земляк – родом из Пологовского района] получает конкретное указание: “В отмену старого решения… предоставить т.т. Косиору [возглавлял украинский ЦК ВКП(б), – прим. авт.] и Чубарю право приостановить снабжение товарами особо отстающих районов впредь до окончания ими хлебозаготовительного плана” [копия постановления находится в государственном архиве Запорожской области: фонд ПА-216, опись №1, дело №4, стр.1]. А на дворе-то, напомню, был декабрь. И, благодаря «бдительности» гэпэушников, у крестьян – после разоблачения руководителей-«саботажников», уже был изъят весь хлеб скудного урожая 1932 года. Следовательно, формулировку “приостановить снабжение товарами” можно расценивать как смертный приговор, вынесенный союзной властью [в лице Сталина и Молотова] украинскому селу.

На нет и суда нет?
От возможного голода – в связи с неподъемными планами хлебозаготовок, и пытались в 1932 году спасти земляков члены Ореховского райкома партии во главе с 29-летним секретарем Василием Головиным.
Из протокола допроса председателя коммуны «Авангард» Новокарловского сельсовета Ореховского района Гавриила Маслюка: “В середине августа районной комиссией был преподан план [хлебозаготовок, – прим. авт.] в количестве 10981 цнт. При получении таковой цифры было созвано партбюро, которое вынесло решение, что план для коммуны большой… Через несколько дней в коммуну приехал секретарь РПК Головин и поставил вопрос о плане хлебозаготовок, дав такую установку: вы должны признать свои ошибки в том, что заявили о нереальности плана, план надо принять, каким бы он ни был, и выполнить на 30 процентов. В конце октября, будучи совместно с пред. коммуны «Свобода» Костенко в кабинете пред. райколхозсоюза Пригоды, мы разговорились о хлебозаготовках. Я высказал мнение, что план большой и выполнить его тяжело, так как созданы фонды [резервные, – прим. авт.], на что Пригода, обращаясь ко мне и Костенко, дал такую установку: вам необходимо обеспечить себя полностью – оставить все фонды: как на посев, так и страхфонд и ряд других. С выполнением же плана можно подождать, так как в обком партии поехали Головин, Паламарчук и Луценко с ходатайством о снижении плана”.
Из протокола допроса заведующего МТС города Орехова Луки Дикого: “При получении годичного плана районом по хлебозаготовке в райколхозсоюз явился председатель РИК Паламарчук и, запершись с Пригодой в его кабинете, о чем-то говорили. После двухчасовой аудиенции Паламарчук ушел, а Пригода позвал к себе меня и всех агрономов райколхозсоюза и сказал нам: хлопцы, нужно составлять сведения об урожайности и хлебофуражный баланс, ибо нам как колхозной системе нужно будет отстаивать колхозы, а то какие же с нас к черту хозяева, когда мы за колхозы не будем стоять. После этого со мной наедине Пригода говорил мне: нам необходимо составить сведения о потребностях на скот, свиней, а также на ферму, преувеличив по фермам количество скота”.
Из протокола допроса председателя коммуны «Свобода» Панютинского сельсовета Ореховского района Семена Костенко: “Все приезды в коммуну руководства района были направлены в сторону срыва важных заданий [по хлебозаготовкам, – прим. авт.], и особенно приезд секретаря РПК Головина. О нем мне рассказал секретарь партячейки коммуны Козик. Приехав в коммуну и созвав партчасть по вопросу плана хлебозаготовок, секретарь давал такую установку: по нашему району нам дали нереальный план, но ничего, выполним процентов на 65, а дальше – на нет и суда нет”.
0_147eb9_b50bfeb3_L
Докладная записка, напоминающая донос

Приговор
Увы, секретарь в прогнозах ошибся: 28 декабря 1932 года выездная сессия Днепропетровского областного суда [в начале тридцатых годов Ореховский район входил в состав Днепропетровской области] огласит приговор по делу об ореховских «саботажниках». Согласно ему, государственный агроном райземуправления Иван Анистрат будет предан “высшей мере социальной защиты – расстрелу”. Василий Головин, Михаил Паламарчук, Федор Ордельян, Иван Луценко и Иван Пригода получат по десять лет лишения свободы – “с содержанием в лагерях особого назначения в дальних местностях Союза с ограничением в правах на пять лет”. Остальным участникам процесса, кроме Овсия Демьяненко и Марии Базилевич-Скипян [их оправдают], суд определит от трех до восьми лет тюремного заключения с конфискацией имущества.
23 января 1965 года судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда УССР отменит приговор Днепропетровского суда от 25-28 декабря 1932 года. Уголовное дело, возбужденное против членов Ореховского райкома партии, будет прекращено “в связи с отсутствием состава преступления”.
Как удалось выяснить сотрудникам Ореховского районного краеведческого музея, в сталинских концлагерях выжили немногие из проходивших по «Ореховскому хлебному делу». Один из них – Данило Бутовецкий. По словам экскурсовода музея Светланы Коваленко, его сын – он живет в одном из сел Ореховского района – даже однажды заглядывал к ним в гости [в фондах музея, к слову, находятся копии документов по делу, которыми я и воспользовался при подготовке этого материала]. Однако что-либо рассказывать об отце и о том, что ему пришлось пережить, он отказался. Настолько эта тема и по сию пору остается больной для семьи без вины пострадавшего.
Владимир ШАК
[Газета "МИГ", Запорожье]

Все богатства Брежнева помещались у него на груди

Давние слухи о несметных сокровищах, которыми якобы владела семья всесильного Генерального секретаря ЦК КПСС, развеял бывший старший следователь по особо важным делам Генеральной прокуратуры СССР Владимир Калиниченко

На встречу с Владимиром Ивановичем [когда он, выбравшись из Москвы в краткосрочный отпуск, на несколько дней заглянул в Запорожье] я ехал, честно признаюсь, с некоторой опаской. Крутым по нраву казался мне будущий визави, послужной список которого я выписал из энциклопедического справочника «Великая Россия. Имена»:
После окончания Харьковского юридического института Владимира Калиниченко работал в Запорожье следователем районной прокуратуры, прокурором следственного отдела, прокурором-криминалистом прокуратуры Запорожской области; в течение пяти лет руководил следственно-оперативной группой по раскрытию умышленных убийств; с 1980 года – следователь, старший следователь по особо важным делам при Генеральном прокуроре СССР; уволился в 1992 году в связи с ликвидацией прокуратуры Союза с должности первого заместителя начальника отдела оперативного реагирования управления по расследованию дел особой важности.
Вел дело о взяточничестве в Министерстве рыбного хозяйства СССР, Сочинско-Краснодарское дело, «хлопковое» дело в Узбекистане, дела партийных и хозяйственных руководителей в Казахстане, дело об убийстве в Москве на станции метро «Ждановская» ответственного сотрудника КГБ СССР.
Государственный советник юстиции третьего класса, генерал-майор юстиции.
После увольнения из Генеральной прокуратуры Союза ССР работал в банковских структурах; с 1995 года – в адвокатуре, член Московской областной коллегии адвокатов; профессор Академии проблем безопасности, обороны и правопорядка.
Автор книг «Дело о 140 миллиардах, или 7060 дней из жизни следователя», «Адвокатские истории глазами бывшего следователя», сценария художественного фильма «Убийство на Ждановской», одиннадцати научных трудов и монографий в области уголовного права и процесса, криминалистики. Награжден орденом «Знак Почета».

22623614
Генерал юстиции Владимир Калиниченко

“Щелоков лично принимал решение о моем устранении”
Опасения мои, однако, были напрасными: генерал оказался человеком открытым и простым в общении. И, что самое главное, – весьма интересным собеседником. Ну а в связи с тем, что буквально накануне нашей встречи я посмотрел фильм «Убийство на Ждановской» [напомню: сотрудника КГБ в метро убили не бандиты, а милиционеры], перво-наперво поинтересовался:
– Вам действительно тогдашний министр внутренних дел СССР Николай Щелоков грозил убийством?
– Не грозил, а лично принимал решение о моем устранении.
– Что это был за человек? О нем до сих пор ведь немного информации отыскать можно. Известно только, что он был другом Брежнева.
– Не стану преуменьшать боевые заслуги Николая Анисимовича – он прошел фронт, имел награды за войну, и его усилия по реорганизации министерства. Все это было. Но скажите, разве это нормально, когда у министра внутренних дел находят живописные картины, числящиеся в международном розыске как похищенные?
– Обыск проводился и у первого заместителя Щелокова, зятя Брежнева Юрия Чурбанова…
– Не поверите: к нему на обыск бригада следователей поехала, захватив работяг с отбойными молотками. И они долбили бетонные полы, стены, надеясь отыскать припрятанные сокровища. И ничего не нашли! Только бюст Чурбанова обнаружили. С ним и вернулись в прокуратуру.
– Зять Генсека надежно утаил ценности?
– Да у него их не было! Я, кстати, с Юрой встречался – после того, как он из тюрьмы вышел. Он просил, чтобы я помог ему реабилитироваться и восстановить генеральскую пенсию. Когда он сидел в Лефортовском следственном изоляторе, его однажды вывели из камеры и препроводили в кабинет к начальнику СИЗО. А из-за стола ему навстречу поднимается председатель КГБ Виктор Чебриков. Друг семьи. Обнялись они, расцеловались. “Виктор Михайлович, – обращается к нему Чурбанов, – вы же знаете все. Конечно, я не безгрешен, но в том, в чем меня обвиняют, я не виноват”. На что Чебриков заявляет: “Юра, тебе известны правила игры. Решение по твоему делу принимало Политбюро ЦК КПСС. А оно своих решений не меняет. Неси свой крест”. И он нес – отсидев в тюрьме девять лет [а ему давали двенадцать], не написал ни единой жалобы. А вернулся в никуда. Ничего и никого вокруг. А приняла его женщина, с которой он когда-то встречался. А на работу помог устроиться один из заместителей мэра Москвы.
– Вы были у него на службе?
– И был, и выпивал с ним в его кабинете. Обычную водку пили, которую закусывали какими-то конфетами. А потом он меня к себе домой пригласил. В обычный дом, в обычную квартиру. С очень рядовой мебелью. Сели в кухне. Юра достал бутылку водки, а из холодильника – вареную колбасу. Тут жена появляется: я вам, говорит, сейчас закусить приготовлю. И начинает картошку жарить. Вот вам и некогда всесильный первый заместитель министра внутренних дел СССР, зять Брежнева.

“Оборачиваюсь, а передо мной стоит Генеральный секретарь ЦК КПСС”
– Чурбанов рассказывал, как с Галиной Брежневой познакомился?
– На одном из многочисленных банкетов его, майора и активиста, представили симпатичной женщине – Галина в молодости была очень эффектной. А после банкета поехали куда-то на дачу. “Утром просыпаюсь, – рассказывал Юра, – в чужом доме с чугунной головой. Сажусь за стол. Выходит мама Галины, предлагает чай. В это время слышу шаги за спиной. И голос Гали: “Юра, познакомься с папой”. Я оборачиваюсь и теряю дар речи – передо мной стоит
Генсекретарь Брежнев. А Галя: “Папа, это мой будущий муж”. А у Юры семья имелась. Представляете состояние мужика? Естественно, они поженились. И карьера майора резко пошла в гору. И полковником он стал, и генерал-полковником со временем.
– Так неужели он ничего скопить не сумел? Если вы говорите, что у него при обыске один лишь бюст собственный обнаружили. Неужели и взяток не получал?
– Он пил всю жизнь. Беспробудно. А взятки были, конечно. Сам рассказывал: иногда просыпался после банкета и обнаруживал в кармане шинели внушительную пачку денег. А что его Галка, дочь Брежнева, умерла в страшной нищете, вам известно? Следователь, проводивший обыск у Галины, делился после со мной впечатлениями: вижу, говорит, Галина все время на кухню выходит. И с каждым возвращением все пьянее становится. Дай, думаю, проверю, что она выпивает. Вышел, проверил…
– Коньяк «Наполеон»?
– Самогон! Вонючий самогон. А к концу обыска заявляет вдруг, еле языком ворочая: “Есть тут хоть один мужчина, который меня… соблазнит?” Она полностью спилась. И ничего поэтому не скопила. Даже у Брежнева после смерти не обнаружили ценностей, о которых ходили легенды. Они просто-напросто были разграблены окружением Генерального секретаря. Это же был старый, больной человек. Единственное, чем он интересовался, – это наградами. И собрал к концу жизни невероятную коллекцию их. Награды и были всеми его богатствами…
– …которые помещались у него на груди.
– Совершенно верно!

43596828
Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев

49571953
Юрий Чурбанов, Галина Брежнева и министр внутренних дел СССР Николай Щелоков

“Небожители были, но назвать их фамилии не могу”
– Но не все ж такими, Владимир Иванович, недотепами оказались. Были, наверное, и более дальновидные… или более предприимчивые люди в высшем эшелоне власти?
– Были небожители, разумеется, оставившие детям очень и очень многое. Кто это, я сказать не могу – по ним не выносились приговоры.
– Объясните, пожалуйста, с чем был связан ваш уход из Генеральной прокуратуры, где вы занимали серьезную должность?
– С развалом Советского Союза! Мое последнее дело, между прочим, связано со 140-ка миллиардами рублей, которые Ельцин со своей командой задумал обменять на семь миллиардов долларов.
– Зачем?
– На эти деньги на Западе планировали закупить продукты в огромном количестве. И не только продукты, но и коньяки и другие подобные вещи. Помните, тогда пустые прилавки в магазинах были – вообще ничего невозможно было купить. Вот и понадобилась валютно-рублевая операция, после которой Ельцин стал бы спасителем страны. Благодетелем. Однако произошло то, что произошло: чекисты в аэропорту Шереметьево задержали с документами главу английской фирмы, которая участвовала в операции. И мне тогда, первому и единственному, разрешили – по решению Верховного Совета, выехать в Америку и Западную Европу для проведения следственных действий. И я установил, что в этом рублево-валютном деле задействованы были английская разведка, израильская и ЦРУ.
– Не пойму с ходу, с какой целью?
– С целью развала Советского Союза. В конце концов я пришел к понимаю: используя нас, пыталась отмыть грязные деньги мировая наркомафия. Кстати, именно тогда, в 1991 году, я впервые слово «откат» услышал. Это когда мы в Бельгии допрашивали по делу одного задействованного в сделке юриста – резидента израильской разведки. О чем я и заявил ему прямо: знаю, мол, кто вы. И поинтересовался, в чем смысл его участия в операции? Он и произнес это слово – «откат». Дескать, в качестве отката я от сделки получу 25 миллионов долларов. Я попытался выяснить, а сколько же получат наши российские откатчики, на что юрист равнодушно бросил: “Меня это абсолютно не интересует, но, полагаю, что не меньше, чем я”. Да, забыл важную деталь: рубли на запад переводить никто не собирался – они оседали бы в советских банках. Но их собственниками, а в конечном итоге собственниками заводов, фабрик, пароходов и самолетов, становились бы те, кто дал бы нам семь миллиардов долларов. Вот о чем я говорил, понимая, что нас ожидает в будущем. И хотя взяток в этом деле не имелось, как и хищений, но преступление совершалось-таки. Причем особо тяжкое государственное преступление, именуемое в уголовном кодексе вредительством.

“Беловежский сговор – чистой воды измена родине”
– Потом были путч и беловежский сговор трех политиков…
– Именно трех, хотя СССР создавали шесть государств – Россия, Украина, Белоруссия и три закавказские республики. Следовательно, денонсировать союзный договор могли только они все вместе. Так что беловежский сговор – это чистой воды измена Родине.
– Участников сговора нужно было привлекать к уголовной ответственности?
– Безусловно!
– Судя по вашим словам, распад Союза вы восприняли болезненно.
– Это было для меня шоком. И я принял решение уходить из Генеральной прокуратуры. Я не видел своего места в системе подчинения тем людям, о которых я знал все.
– Предложения вернуться поступали?
– Даже варианты моего назначения на должность заместителя Генерального прокурора возникали, но я сам себе твердо сказал: дважды в одну и ту же воду не входят. Решение об уходе я принял однозначное и навсегда. Потом какое-то время работал в комиссии по борьбе с коррупцией при вице-премьере Егоре Гайдаре – пока ни понял, что я не с коррупцией борюсь, а собираю компромат на врагов Гайдара. Три года работал в крупном коммерческом банке, а в 1995 году стал адвокатом. Получается, две жизни прожил: 22 года следователем проработал и уже имею 14 лет адвокатской практики.

s82576085
Владимир Калиниченко у себя дома в Запорожье

“В Запорожье мой дом, который я не продам ни за какие деньги”
– Бывая у нас, в областную прокуратуру заходите?
– А как же! И нынче заходил. Кто у тебя зам, спрашиваю у прокурора. Он мне: “Тебе фамилия ничего не скажет”. А все же, настаиваю, вдруг знакомый. “Анатолий Еремин”, – говорит. Толя? Это ж мой любимец был – когда я прокурором-криминалистом работал.
– А вы в каком районе начинали службу прокурорскую после института?
– Первую должность – стажером следователя прокуратуры Жовтневого района, я получил еще студентом, будучи в Запорожье на практике. А затем стал следователем Заводского района. Хотя даже не подозревал, что такой район существует.
– Много работать приходилось в молодости?
– В буквальном смысле не выходил из прокуратуры: даже спал в рабочем кабинете нередко. Если чувствовал, что отключаюсь, просил вызванных по делу подождать с часик, а сам сдвигал стулья и, заведя будильник, засыпал. Через 40 минут просыпался, заваривал кофе и продолжал допрос. А каждое утро начинал с запорожского морга. Присутствовал на всех вскрытиях криминальных трупов. И, став прокурором-криминалистом областной прокуратуры, вывел Запорожскую область по раскрытию убийств на третье место в Союзе.
– После чего вас заметили и пригласили в Москву, да?
– Сначала в Киев – «важняком». Это был 1979 год. А тут как раз подоспело так называемое «бакинское дело» – когда прокурор Азербайджана Гамбай Мамедов срубился с Гейдаром Алиевым, назвав его с трибуны Верховного Совета преступником. За что и поплатился: его сняли с должности и возбудили уголовное дело. А поскольку Мамедов пользовался большим авторитетом в Генпрокуратуре СССР [он в самом деле был честным, порядочным человеком], Москва решила забрать дело себе. Но расследовать его оказалось некому: отказывались все. И тогда зам. Генерального Виктор Найденов предложил подыскать следователя из региона. И нашли меня. Так я на восемь месяцев оказался в Баку. И в конечном итоге убедил Алиева закрыть дело против Мамедова. Когда об этом доложил в Генпрокуратуре, мне не поверили. А спустя недолгое время, зная, что я никак не обоснуюсь в Киеве, предложили должность «важняка» Союза. Нас при Генпрокуроре СССР было всего восемь. Это была элита прокуратуры, в которую я попал безо всякой волосатой руки, добившись должности, как и добиваюсь всего в жизни, своим трудом.
– Вы, кажется, и генералом рано стали?
– В 34 года. В истории прокуратуры был самым молодым.
– С Запорожьем, Владимир Иванович, вас что-то сегодня связывает?
– Ну а как же! Это моя родина. Здесь мой дом, который я никогда и ни за какие деньги не продам.
Владимир ШАК
[Газета "МИГ", Запорожье]