Category: музыка

Лью Грейд: хозяин группы «Битлз» и английский рыцарь с украинским акцентом

Когда ведущие газеты Англии – в декабре 1998 года, сообщили о смерти сэра Лью Грейда, до последних дней жизни остававшегося ведущей фигурой в британском шоу-бизнесе, их читатели с удивлением узнали, что родился он… в небольшом городке, являющемся ныне районным центром Запорожской области.

Мне не удалось выяснить, откуда перебралась в Токмак семья Льва Виноградского [такие имя и фамилия были вписаны в метрику будущего сэра Лью Грейда]. И чем занимались его родители – Ольга [Голда] и Исаак, я тоже не узнал. Вроде бы, старший Виноградский был портным. И в Токмаке имел собственный домик, в котором и родился 25 декабря 1906 года его сын Лев [всего у Исаака и Ольги было трое сыновей]. А вот английский период жизни токмачан Виноградских [на британские острова, к слову, семья переехала из Украины в 1912 году] освещен в прессе значительно полнее. Не в украинской, правда, а в англоязычной. В частности, лично я многие любопытные факты из биографии будущего английского рыцаря, образного говоря, с украинским акцентом, удостоенного, к тому же, кроме рыцарского звания еще и титула лорда, выудил из влиятельной газеты «Индепендент», поместившей – в декабре 1998 года, после смерти сэра Лью Грейда, пожалуй, самую подробную статью о нем.

Виноградский становится Градом, а затем – Грейдом
Первые два года пребывания в Англии Виноградские жили в арендуемых комнатах в районе Ист-Энд Лондона. Сыновья Исаака посещали местную гимназию, подавляющее большинство учащихся которой говорили на идиш. У Льва была феноменальная память, позволившая ему легко освоить англий-ский язык, хотя лет до восьми родным ему оставался русский. А еще он обладал исключительными математическими способностями и не однажды добивался права на получение специальной стипендии, которую ему, увы, ни разу и не выдали – Виноградские не были английскими гражданами. Отец его так и умер без паспорта.
Из гимназии одаренный подросток ушел в 14 лет на фирму к Виноградскому-старшему, торговавшему одеждой. Торговля тряпками, однако, скоро надоела и он занялся танцами. А накануне своего двадцатилетия Лев, сменивший длинную фамилию Виноградский на короткую Град [Grad], а имя Лев на Лью, выигрывает в королевском Альберт-Холле чемпионат по чарльстону и получает контракт на танцы в кабаре с еженедельной оплатой в 50 фунтов стерлингов – приличные деньги по тому времени.
В течение нескольких последующих лет Лью Град продолжает карьеру танцовщика. Причем не только в Лондоне, но и в Париже. Высоко оцененный парижской публикой за особое мастерство танца, Лью возвращается в Англию… Грейдом. Газета «Пари-миди», описывая его выступление, тиснула фамилию танцора на французский манер: с буквой «е» на конце – не Crad, а Grade.

Поиски и продвижение к публике талантов – доходный бизнес
Занятия танцами Лью прекратил после того, как травмировал – выполняя хитрый трюк, колено. Однако и в шестьдесят лет, находясь в серьезной компании, мог запросто запрыгнуть на стол и оживить присутствующих зажигательным чарльстоном. Не выпуская при этом из рук огромную кубинскую сигару, многие десятилетия везде и всегда сопровождавшую Мастера.
Привезя из континентальной Европы массу впечатлений и идей, Лью Грейд вместе со своим другом Джо Коллинзом [отцом известной английской актрисы Джоан Коллинз] посвящает себя поискам и продвижению к публике талантов. Одними из первых его клиентов становятся гений губной гармошки Ларри Адлер и джазмен-гитарист Джанга Рейнхардт.
В течение двух лет Лью служит в армии, занимаясь в основном организацией шоу для военнослужащих, а после демобилизации в 1942 году [по причине давней травмы] женится на красавице танцовщице Кэтлин Муди, от чего мать Лью приходит в ярость – в жены-то выбрана была не еврейская девушка, и даже отказывается прийти на свадьбу. Как бы отец оценил поступок сына, неизвестно – он умер в 1935 году.
Примерно в это же время Лью уходит от Коллинза к младшему брату Лесли в театральное агентство, а в начале 50-х, оценив возможности зарождающегося телевидения, весь свой капитал вкладывает в акции «Ассошиэйтед ТелеВижин Корпорейшн» [АТВ] и на два десятка лет занимает в английском коммерческом телевидении господствующее положение, запустив сначала несколько мыльных опер [первая из них – «Перекресток», не сходила с экрана 24 года], а потом и «Маппет-шоу», проданное в 112 стран мира. А за сериал «Иисус из Назарета» Лью Грейд, выступавший в роли продюсера фильма, удостоился аудиенции самого Папы Римского Иоанна Павла Второго, пожаловавшего ему орден Святого Сильвестра со звездой – самую высокую награду, которой Ватикан может отметить не католика.
В Англии заслуги уроженца Токмака тоже были отмечены по самому высокому разряду: в 1969 году он принимает посвящение в рыцари, а в 1976-м становится пожизненным пэром и получает титул лорда Элстрийского.
Тут бы можно было и точку в повествовании поставить и, налив рюмку водки, помянуть славного сэра Лью Грейда [покопайтесь в памяти, кто еще из запорожцев производился в английские рыцари?], но у меня в запасе еще одна история имеется – о том,

как пересеклись пути-дороги сэра Грейда с группой «Битлз»
В одном из своих пространных интервью сэр Пол Маккартни [получивший рыцарское звание, между прочим, на 29 лет позже, нежели Лью Грейд] рассуждал: в Ливерпуле, мол, пребывая, мы с Джоном Ленноном ничего не знали об авторских правах. “Мы думали, что песни – это нечто витающее в воздухе и что они принадлежат всем. Мы продолжали так думать и когда познакомились с нашим первым издателем Диком Джеймсом. Он сказал: “Входите. Садитесь. Ну что скажете? Посидите здесь”. Так и была заключена эта сделка. А в марте 1969 года, когда у меня был медовый месяц, Дик Джеймс продавал наши песни, пока нас не было в городе. Вернувшись, мы воскликнули: “Дик! На это ты не имеешь никакого права!” А он ответил: “Хотите, поспорим?” И он был прав. Вот так и обстояло дело. Права были проданы, они стали товаром. Потом их купил Лью Грейд, глава АТВ. Так мы с Джоном Ленноном потеряли права на многие из наших песен. И Джордж Харрисон – тоже”.
Именно в марте 1969 года компания «Норзерн Сонгз», владевшая всеми правами на музыкальное наследие «Битлз», обрела нового акционера. Сэр Лью Грейд из АТВ [«Ассошиэйтед ТелеВижн Корпорейшн»], владевший тремя процентами акций «Норзерн Сонгз», приобрел у двух других учредителей компании [Дика Джеймса, о котором рассуждал в своем интервью Пол Маккартни, и Чарльза Сильвера] еще 32 процента акций компании. В итоге доля АТВ во владении песенным архивом «Битлз» достигла 35-ти процентов и превысила пакет [30-процентный], находившийся в руках самих «битлов». В течение пяти месяцев «ливерпульская четверка» пыталась отвоевать «Норзерн Сонгз», но, увы, ничего у нее не вышло: в сентябре АТВ сэра Лью Грейда докупила еще 19 процентов акций – и «Битлз» окончательно утратили кон- троль за своими песнями. Забегая вперед, добавлю: в 1985 году издательский каталог АТВ, основу которого составляли композиции «Битлз», приобрел Майкл Джексон.
Как можно предположить, Лью Грейд давно ждал удобного случая, чтобы стать хозяином «Битлз» [по данным аудиторской компании «Артур Янг», в 1968 году группа заработала в общей сложности 154 миллиона долларов. Деньги и привлекали в первую очередь Грейда, как они привлекают любого разумного бизнесмена]. Однако без борьбы это сделать не удалось: возмущенные коварством Дика Джеймса, Леннон и Маккартни меньше всего хотели, чтобы право на их песни перешло к Лью Грейду. Они однажды даже пригрозили, что, если будут терять деньги от своих акций, вообще прекратят писать песни. Грейд, по-видимому, не обратил на эту угрозу никакого внимания, он всегда подчеркивал, что песни «битлов» – это не только творческая деятельность, но и важная часть их доходов.
А тут еще Джон Леннон в запале брякнул в адрес консорциума инвестиционных компаний Сити, владевших 19-ю процентами акций: не желаю, дескать, чтобы меня надували люди в пиджаках, сидящие в Сити на своих толстых задницах. Консорциум моментально перешел на сторону АТВ и продал ей свои акции. Сэр Грейд победил. С того момента главная часть доходов от всех песен, написанных Ленноном и Маккартни, включая Yesterday, должна была поступать уроженцу города Токмака Льву Виноградскому.
После того, как у Лью Грейда возникли недоразумения с Полом Маккартни [по поводу прав на часть творчества «Битлз» жены Пола Линды как композитора], чтобы уладить конфликт, Пол снялся для Грея в часовом фильме «Джеймс Пол Маккартни» и отозвался потом об их совместной работе так: “Этот Лью по-настоящему хороший человек”.
Владимир ШАК
[Газета "МИГ", Запорожье]

Лью Грейд в разные годы:
Лью (1933) с Анной Рот
С Анной Рот

Лью-2
В Маппет-шоу

Лью
Рыцарь и лорд

В тему
Лью Грейд продюсер
1. Something to Believe In (1998)
2. Дуэль сердец (ТВ, 1991) Duel of Hearts ... исполнительный продюсер
3. Леди и разбойник (ТВ, 1988) The Lady and the Highwayman ... исполнительный продюсер
4. Зеленый лед (1981) Green Ice ... исполнительный продюсер
5. Легенда об одиноком рейнджере (1981) The Legend of the Lone Ranger ... продюсер (в титрах: Lord Grade)
6. Поднять Титаник (1980) Raise the Titanic
7. Из жизни марионеток (ТВ, 1980) Aus dem Leben der Marionetten ... исполнительный продюсер
8. Фильм Маппетов (1979) The Muppet Movie ... исполнительный продюсер
9. Лунная база Альфа (ТВ, 1978) Destination Moonbase-Alpha
10. Бегство к Афине (1978) Escape to Athena
11. Кровавая стычка между двумя мужчинами из-за вдовы – подозреваются политические мотивы (1978) Fatto di sangue fra due uomini per causa di una vedova - si sospett... ... исполнительный продюсер
12. Вечный сон (1978) The Big Sleep
13. Легионеры (1977) March or Die
14. Иисус из Назарета (мини-сериал, 1977) Jesus of Nazareth ... исполнительный продюсер
15. Перевал Кассандры (1976) The Cassandra Crossing
16. Маппет-Шоу (сериал, 1976 – 1981) The Muppet Show
17. Мадам Син (1972) Madame Sin
18. Это – Том Джонс (сериал, 1969 – 1971) This Is Tom Jones
19. Святой (сериал, 1962-1969) The Saint

“Песню ''Сиреневый туман'' я написал по дороге из зоны домой!”

Об этом заявил житель запорожского поселка Куйбышево Виталий Зверев, добавив при этом: «А песню «Морячка» впервые спел Владимиру Высоцкому, который, в память о нашей встрече, подарил мне свою гитару»

В первом и пока единственном поэтическом сборнике Виталия Зверева «Песни скитальца», изданном два года назад в запорожской глубинке – в Куйбышево, мне почему-то сразу попалось на глаза стихотворение «Штрафники». Я его раз пробежал глазами, другой. Задержался взглядом на дате – 9 мая 1955 года, потом вернулся к последней строфе стихотворения и неожиданно понял: стихи, написанные пятнадцатилетним куйбышевским пацаном, теперь навсегда останутся в моем сознании. И, периодически возвращаясь к ним, я буду мысленно повторять как заклинание:
“И разорвется злобный круг,
И встанут из могил полки,
И всем понятно станет вдруг,
Что вся Россия – штрафники”.
“На Воркуту я пошел по 58-й статье: как враг народа” – Стихотворение моему отцу посвящено, – подчеркнет при нашей встрече автор. – В войну он командовал катером на Черном море, потом батальоном морской пехоты. В 1942 году, после тяжелого ранения, попал в плен. Летом 43-го организовал побег из концлагеря. И вывел навстречу Красной Армии четырех бойцов, которых, как и отца, тут же направили в штрафбат. У нас же в войну не было пленных. Были только изменники родины. Погиб капитан третьего ранга Иван Зверев неподалеку от дома – в соседнем Черниговском районе. Там, у села Богдановка, немцы вкопали в землю танки и били шрапнелью из танковых орудий по наступающим штрафникам. Много их там полегло. В братской могиле они и похоронены. Фамилия отца тоже на обелиске значится. Ну, а подробности о том бое жестоком я узнал от однополчанина отца. Под впечатлением от услышанного взялся за ручку и написал «Штрафников». Я тогда в ореховском сельхозтехникуме учился.
– Это было ваше первое стихотворение?
– Не первое, но очень важное для меня.
– Полагаю, в 1955 году за заявление о том, что “вся Россия – штрафники”, можно было запросто срок схлопотать?
– Вот и приятели стали мне советовать: ты, Виталий, хоть фамилию измени – чтоб тебя органам сложнее было вычислить. И я взял себе псевдоним Яков Саблин. Под ним мои стихи пошли гулять по рукам в студенческой среде – в Орехове, в Запорожье. Спустя время я из Саблина стал Черным и после окончания техникума по комсомольской путевке уехал на уборку урожая в Казахстан, в Акмолинскую область. Думал, там меня никакие органы не достанут. В чем очень ошибался: как только мне исполнилось 18 лет, против меня состряпали дело и объявили врагом народа. По 58-й статье я и пошел по этапу на Воркуту, к Печоре. Период тот северный подробно в стихах описан – в моем первом сборнике, в разделе «Песни зоны». На Печоре, например, идея песни «Сиреневый туман» возникла. А в стихи я ее оформил в скором поезде «Воркута – Москва», по дороге из зоны домой.

“От песни «По тундре» Золотой Зуб просто с ума сходил”
– Вас когда на волю выпустили?
– В марте 1960 года. Под чистую, с полной реабилитацией. Фанерный чемодан выдали, вещи кое-какие и деньги. Огромную сумму: 17 тысяч 700 рублей. На них «Победу» можно было купить, представляете?
– Получается, вы ни за что сидели?
– Получается, так. А клеймо на всю жизнь в душе осталось.
– В душе и в биографии?
– Вот тут-то и весь фокус: ни в каких документах мое пребывание на Печоре не отображено. Через два месяца после освобождения меня по спецнабору даже в армию призвали. И направили на службу в германский город Фюрстенберг. А чуть позже, с начала 70-х, я стал работать на судах загранплавания. Вы ж понимаете, что с испорченной биографией туда попасть невозможно.
– Кто ж вам выправил биографию-то?
– У нас на зоне был очень авторитетный человек по кличке Золотой Зуб. Одного его взгляда сурового хватало, чтобы обомлел любой. Вот он, наверное, перед начальством и замолвил за меня словечко веское. Очень уж ценил меня Золотой Зуб. Или просто Саша, как я к нему обращался обычно.
– За стихи ценил?
– Ну да. А от песни «По тундре», исполняемой мной под гитару, Золотой Зуб просто с ума сходил – так она задевала его за живое.
– Погодите, известная песня «По тундре, по широкой дороге, – Где мчится курьерский «Воркута-Ленинград» – тоже ваша?
– Она братьям-близнецам из Москвы посвящена была, «медвежатникам». Друзьям Золотого Зуба, которых при побеге с зоны застрелили опера. В мае 1959 года я ее написал.
А «Сиреневый туман» датирован 25 марта 1960-го. Днем моего освобождения.

“У нас над головами полыхало северное сияние сиреневым оттенком”
– О какой девушке в песне речь идет? [Это я знакомые каждому слова припоминаю: “Сиреневый туман над нами проплывает, / Над тамбуром горит полночная звезда. / Кондуктор не спешит, кондуктор понимает, / Что с девушкою я прощаюсь навсегда”].
– Рядом с нашей зоной на поселении находилась семья литовцев – мать и дочь по имени Регина. Вот она, Регина, меня и провожала домой вечером 25 марта. Любила она меня. И я ее любил.
– В сиреневом тумане слова прощальные вы друг другу говорили, что ли?
– Точно! Ярчайшее северное сияние полыхало у нас над головами – почему-то с сиреневым оттенком. И туман поэтому сиреневым был.
– Регина знала о песне?
– Я ж ее в поезде записал! И, согласно моему варианту, звезда в «Сиреневом тумане» – та, которая над тамбуром горит, не полночная, а полярная. И заключительный куплет в песне исполняется обычно не в моем варианте. Я ж в нем конкретно о зоне говорил: “Остались позади все встречи, расставанья, / Остались позади тюремные года. / Все скрылось, как во сне, в сиреневом тумане, / Лишь светит, как маяк, полярная звезда”.
– Привезли вы, значит, «Сиреневый туман» в Москву, а озвучили его где?
– В Москве же, в ресторане «Метрополь», куда меня зазвали на ужин кореша Золотого Зуба, которым я из Воркуты маляву – послание, т.е., доставил. Из «Метрополя» песня и пошла гулять по стране. А в середине 70-х точно так же загуляла по широким просторам Союза еще одна моя песня – «Морячка», которую первым услышал Владимир Высоцкий.

“Вернулся я из очередного рейса, а песню мою на берегу вовсю шпарят”
– Где и как вы с ним познакомились?
– В 1975 году в Паланге – это когда я на базе «Океанрыбфлота» работал. А Высоцкий в санатории местном проходил курс лечения. Кажется, почки его беспокоили. Свел нас брат моего приятеля, судового инженера-электрика. Знаю, что брат этот имел чин майора, а где конкретно служил – никогда не распространялся. По его словам, Высоцкого он не однажды с кичи – из милиции, вытаскивал. И Вова его уважал искренне. Ну, набрал я закуски на всю компанию и покатили мы на такси в дюны, на берег моря, где людей поменьше. В тот период, к слову, я работал начпродом на большом траулере – любой дефицит имел, включая коньяк «Наполеон».
– Гитару тоже прихватили с собой?
– И я, и Высоцкий с гитарами к морю поехали. А при расставании, через две недели, Высоцкий мне подарил свою гитару – она по сей день у меня находится. А я ему свою отдал. Скромную, небольшую.
– Как через две недели? А санаторий?
– Высоцкий туда лишь отмечаться ездил, а жили мы с ним в одной комнате в рыбацкой межрейсовой гостинице. Там я ему, 9 мая 1975 года, как раз и исполнил только-только написанную песню «Морячка».
– Вы о какой «Морячке» все время говорите, давайте определимся. О той, в которой имеются вот эти слова: “А когда на море качка / И бушует ураган, / Ты приходи ко мне, морячка, / Я любовь свою отдам”?
– Ну, конечно, о ней! “Знаешь, Черный, – заявил, услышав песню, Высоцкий, – твоя «Морячка» пройдет от Клайпеды до Камчатки. Ни одну свадьбу не минует”. Так она ему понравилась.
– Каким человеком вам Высоцкий показался?
– Хорошим мужиком! Если не считать одного его недостатка: против ничего нельзя было ему говорить – сразу в драку лез. Очень вспыльчивый был. Высоцкий, кстати, откровенно завидовал мне: ты, говорил, зону прошел, в загранку ходишь. А я пытался на китобойный флот записаться, но не получилось – здоровье подвело. Чему ты, Вова, возражал я, завидуешь? Моим отмороженным на Печоре ногам? Выпавшим от цинги зубам? Тем не менее, большими друзьями мы расстались. Правда, у меня к тому моменту уже руки тряслись.
– От выпивки?
– Ну а от чего ж еще! А вот с «Морячкой» Высоцкий угадал таки: вернулся я из очередного рейса, а песню на берегу уже вовсю шпарят.
– Скажите, Виталий Иванович, вам не обидно, что ваши песни как бы безымянными остаются вот уже несколько десятилетий?
– Да я счастлив от того, что их поют и что они нравятся людям!
Владимир ШАК
[Газета "МИГ", Запорожье]

Зверев-0-б
Виталий Зверев с гитарой, подаренной Владимиром Высоцким

Зверев-1-б
В родных местах
Фото Сергея ТОМКО

Зверев-3-б
Страница из Запорожской областной газеты "МИГ", опубликовавшей материал об авторе "Сиреневого тумана"

***В тему
В разное время о том, что авторство слов «Сиреневого тумана» принадлежит их родственникам, заявляли сын Юрия Липатова и вдова поэта песенника Михаила Матусовского. Однако в Российском авторском обществе эти претензии не подтвердили.
***
Сиреневый туман
[Авторский вариант]
Сиреневый туман над нами проплывает,
Над тамбуром горит полярная звезда.
Кондуктор не спешит, кондуктор понимает,
Что с девушкою я прощаюсь навсегда.
А рядом ты стоишь и слезы утираешь,
Быть может, через год свиданья час придет.
Быть может, через день меня ты потеряешь,
Быть может, через два другого ты найдешь.
Я помню все слова, что ты тогда сказала,
В глазах твоих больших волненье и печаль…
Еще один звонок и смолкнет шум вокзала,
И поезд улетит в сиреневую даль.
Остались позади все встречи, расставанья,
Остались позади тюремные года.
Все скрылось, как во сне, в сиреневом тумане,
Лишь светит, как маяк, полярная звезда.
_-_
[Вариант, приписываемый Михаилу Матусовскому]
Сиреневый туман над нами проплывает,
Над тамбуром горит полночная звезда...
Кондуктор не спешит, кондуктор понимает,
Что с девушкою я прощаюсь навсегда.
Ты смотришь мне в глаза и руку пожимаешь;
Уеду я на год, а может быть, на два,
А может, навсегда ты друга потеряешь...
Еще один звонок, и уезжаю я.
Последнее «прости» с любимых губ слетает,
В глазах твоих больших тревога и печаль...
Еще один звонок, и смолкнет шум вокзала,
И поезд улетит в сиреневую даль.
Сиреневый туман над нами проплывает,
Над тамбуром горит полночная звезда.
Кондуктор не спешит, кондуктор понимает,
Что с девушкою я прощаюсь навсегда.